Сон свои руки истекают кровью

Сон свои руки истекают кровью

Сон свои руки истекают кровью
Сон свои руки истекают кровью

Сон свои руки истекают кровью


Екатерина II и Г. А. Потемкин. Личная переписка (1769-1791)

      РАН, серия "Литературные памятники"    Издание подготовил B.C. Лопатин    Серия "Литературные памятники"    М., "Наука" 1997    OCR Ловецкая Т. Ю   

Содержание

   Екатерина II и Г.А. Потемкин. Личная переписка       Приложения    B.C. Лопатин. Письма, без которых история становится мифом    Примечания (сост. B.C. Лопатин)    Указатель имен (сост. B.C. Лопатин)    Список сокращений   

Екатерина II и Г.А. Потемкин. Личная переписка

  

1769--1770

1. Г. А. Потемкин -- Екатерине II

  

Всемилостивейшая Государыня!

   Безпримерные Вашего Величества попечения о пользе общей учинили Отечество наше для нас любезным. Долг подданической обязанности требовал от каждого соответствования намерениям Вашим. И с сей стороны должность моя исполнена точно так, как Вашему Величеству угодно.    Я Высочайшие Вашего Величества к Отечеству милости видел с признанием, вникал в премудрые Ваши узаконения и старался быть добрым гражданином. Но Высочайшая милость, которою я особенно взыскан, наполняет меня отменным к персоне Вашего Величества усердием. Я обязан служить Государыне и моей благодетельнице. И так благодарность моя тогда только изъявится в своей силе, когда мне для славы Вашего Величества удастся кровь пролить. Сей случай представился в настоящей войне, и я не остался в праздности.    Теперь позвольте, Всемилостивейшая Государыня, прибегнуть к стопам Вашего Величества и просить Высочайшего повеления быть в действительной должности при корпусе Князя Прозоровского1, в каком звании Вашему Величеству угодно будет, не включая меня навсегда в военный список, но только пока война продлится2.    Я, Всемилостивейшая Государыня, старался быть к чему ни есть годным в службе Вашей; склонность моя особливо к коннице, которой и подробности, я смело утвердить могу, что знаю. В протчем, что касается до военного искусства, больше всего затвердил сие правило: что ревностная служба к своему Государю и пренебрежение жизни бывают лутчими способами к получению успехов. Вот, Всемилостивейшая Государыня, чему научили меня тактика и тот генерал, при котором служить я прошу Вашего Высочайшего повеления. Вы изволите увидеть, что усердие мое к службе Вашей наградит недостатки моих способностей и Вы не будете иметь раскаяния в выборе Вашем.    Всемилостивейшая Государыня    Вашего Императорского Величества    всеподданнейший раб    Григорий Потемкин    В квартере К[нязя] Прозоровского    24 маия 1769 году   

2. Г. А. Потемкин -- Екатерине II

  

Всемилостивейшая державнейшая великая Государыня

Императрица и самодержица Всероссийская.

Государыня Всемилостивейшая.

   Всемилостивейшую Вашего Императорского Величества грамоту и орден Святаго Георгия я имел счастие получить, не находя себя довольно в силах заслужить оную Высочайшую милость на самом ли деле. Еще меньше себя чувствую способным на словах принесть верноподданнейшую благодарность. Нет для меня драгоценней жизни -- и та Вашему Величеству нелицемерно посвящена. Конец токмо оной окончит мою службу.    Позвольте, Всемилостивейшая Государыня, принесть всеподданнейше поздравление с покорением другого турецкого города на Дунае1.    Повергая себя освященным стопам Вашего Императорского Величества, с рабскою преданностию есмь    Всемилостивейшая Государыня    Вашего Императорского Величества    всеподданнейший раб    1770 год, 21 августа. Григорий Потемкин    Лагерь при Килии   

1773--1774

3. Екатерина II -- Г. А. Потемкину

      Господин Генерал-Поручик и Кавалер. Вы, я чаю, столь упражнены глазеньем на Силистрию, что Вам некогда письмы читать. И хотя я по сю пору не знаю, предуспела ли Ваша бомбардирада1, но тем не меньше я уверена, что все то, чего Вы сами предприемлете, ничему иному приписать не должно, как горячему Вашему усердию ко мне персонально и вообще к любезному Отечеству, которого службу Вы любите.    Но как с моей стороны я весьма желаю ревностных, храбрых, умных и искусных людей сохранить, то Вас прошу попустому не даваться в опасности. Вы, читав сие письмо, может статься зделаете вопрос, к чему оно писано? На сие Вам имею ответствовать: к тому, чтоб Вы имели подтверждение моего образа мысли об Вас, ибо я всегда к Вам весьма доброжелательна.    Дек[абря] 4 ч[исла] 1773 г. Екатерина       Скажите и бригадиру Павлу Потемкину спасиба за то, что он хорошо турок принял и угостил, когда оне пришли за тем, чтоб у Вас батарею испортить на острову2.   

4. Екатерина II -- Г. А. Потемкину

[7 февраля 1774. Царское Село]

   Quand le Gra[nd] Duc sera sorti de chez moi, je Vous feres avertir et en attendant amuses-Vous le mieux que Vous pourres sans toutefois faire tort aux honnetes gens parmi lesquels je me compte aussi. Adieu, mon bon Ami.    {Когда Великий Князь уйдет от меня, я дам вам знать, а пока что развлекайтесь как можно лучше, не в ущерб однако честным людям, к коим я себя причисляю. Прощайте, мой добрый друг (фр.)}   

5. Екатерина II -- Г. А. Потемкину

  

[До 14 февраля 1774]

   Mon cher Ami, ayes la bonte de me choisir quelque present pour l'esprit, et faites moi savoir, si Vous pouves, comment on se porte? N'ayant aucune communication directe et Mr le Gros n'y etant pas, je suis obligee de Vous incommoder, je Vous en fais mes excuses.    {Мой дорогой друг, будьте любезны выбрать мне какие-нибудь подарки для духа 5 и сообщите мне, если можете, как вы поживаете? Не имея никаких непосредственных сношений и из-за отсутствия господина Толстяка, я вынуждена беспокоить вас2. Посему приношу вам свои извинения (фр.).}   

6. Екатерина II -- Г. А. Потемкину

  

[До 14 февраля 1774]

   Mon cher Ami, je Vous prie d'envoyer ou de donner le billet ci-joint a Mr le Gros. C'est pour l'esprit de Caliostro.    {Мой милый друг, я вас прошу послать или дать прилагаемую записку господину Толстяку. Это для духа Калиостро1(фр.).}   

7. Екатерина II -- Г. А. Потемкину

  

[15 февраля 1774]

   Mon cher Ami, je viens de sortir du bain, l'esprit souhaitait d'y aller avant hier, mais cela sera difficile aujourd'hui: primo, parce qu'il est neuf heures deja; secondo, que toutes mes femmes у sont presentement et probablement n'en sortiront d'une heure et puis il faudroit encore remettre de l'eau etc. Cela prendroit le reste de la matinee. Adieu, mon cher Ami.    {Мой дорогой друг, я только что вышла из бани. Дух желал пойти туда третьего дня, но сегодня это будет трудно. Во-первых, потому, что уже девять часов. Во-вторых, потому что все мои женщины налицо и, вероятно, уйдут не ранее, чем через час. И, кроме того, пришлось бы опять ставить воду и пр. Это взяло бы остаток утра. Прощайте, мой дорогой друг (фр.).}   

8. Екатерина II -- Г. А. Потемкину

  

[После 16 февраля 1774]

   Mon Ami, moi j'ai dine, mais il faut que les autres dinent aussi; ainsi lorsque Mr le Gros aura dine, ayes la bonte de me le faire dire ou de me 1'envoyer.    {Друг мой, я отобедала, но надобно, чтобы и другие тоже пообедали. Итак, когда господин Толстяк пообедает1, будьте любезны известить меня об этом или прислать его (фр.).}   

9. Екатерина II -- Г. А. Потемкину

  

[18 февраля 1774]

   Mon cher Ami, malgre le contentement que les esprits de Caliostro ont produit, je suis dans une grande apprehension que je n'aye excede Votre patience et ne Vous aye cause de l'incommodite par la duree de la visite. Ma montre s'est arretee et le tems s'est passe si vite qu'a une heure il paroissait n'etre pas minuit; j'ai un autre regret encore qui est qu'au lieu de cette "soupe a la glace" Vous n'ayee eu sous Votre main il у a un an et demi Medecine chimique de Caliostro que est si douce, si agreable, si maniable, qu'elle embaume et donne de l'elastricite a l'esprit et aux sens, ma Basta, Basta, caro amico, il ne faut pas Vous ennuyer trop longtems; on est rempli de reconnaissance et de toute sorte de sentimens de reconnaissance et de consideration pour Vous.    {Мой дорогой друг, несмотря на удовольствие, которое нам доставили "духи Калиостро", я встревожена мыслью, что злоупотребила вашим терпением и причинила вам неудобство долговременностью визита. Мои часы остановились, а время пролетело так быстро, что в час (ночи) казалось, что еще нет полуночи. У меня еще одно сожаление: это то, что полтора года назад вместо этого "замороженного супа" у вас не было под рукой химического снадобья Калиостро1, столь нежного и приятного и удобного, что оно благоухает и придает гибкость и уму, и чувствам. Но баста, баста, милый друг (ит.), не следует слишком надоедать вам. Мы полны благодарности и разного рода чувствами признательности и уважения к вам2(фр.).}   

10. Екатерина II -- Г. А. Потемкину

  

[21 февраля 1774]

Чистосердечная исповедь

   Марья Чоглокова, видя, что чрез девять лет обстоятельствы остались те же, каковы были до свадьбы, и быв от покойной Государыни часто бранена, что не старается их переменить, не нашла инаго к тому способа, как обеим сторонам зделать предложение, чтобы выбрали по своей воле из тех, кои она на мысли имела1. С одной стороны выбрали вдову Грот, которая ныне за Арт[иллерии] Генер[ал]-пору[чиком] Миллером2, а с другой - Сер[гея] Салтыкова] и сего более по видимой его склонности и по уговору мамы, которую в том поставляла великая нужда и надобность3.    По прошествии двух лет С[ергея] С[алтыкова] послали посланником, ибо он себя нескромно вел, а Марья Чоглокова у большого двора уже не была в силе его удержать. По прошествии года и великой скорби приехал нынешний Кор[оль] Пол[ьский]4, которого отнюдь не приметили, но добрыя люди заставили пустыми подозрениями догадаться, что он на свете, что глаза были отменной красоты и что он их обращал (хотя так близорук, что далее носа не видит) чаще на одну сторону, нежели на другая. Сей был любезен и любим от 1755 до 1761. Но тригоднешная отлучка, то есть от 1758, и старательства Кн[язя] Гр[игория] Григорьевича], которого паки добрыя люди заставили приметить, переменили образ мыслей5. Сей бы век остался, естьли б сам не скучал. Я сие узнала в самый день его отъезда на конгресс из Села Царского и просто сделала заключение, что о том узнав, уже доверки иметь не могу, мысль, которая жестоко меня мучила и заставила сделать из дешперации выбор кое-какой6, во время которого и даже до нынешнего месяца я более грустила, нежели сказать могу, и иногда более как тогда, когда другие люди бывают довольные, и всякое приласканье во мне слезы возбуждало, так что я думаю, что от рождения своего я столько не плакала, как сии полтора года. Сначала я думала, что привыкну, но что далее, то хуже, ибо с другой стороны месяцы по три дуться стали, и признаться надобно, что никогда довольна не была, как когда осердится и в покое оставит, а ласка его меня плакать принуждала.    Потом приехал некто богатырь7. Сей богатырь по заслугам своим и по всегдашней ласке прелестен был так, что услыша о его приезде, уже говорить стали, что ему тут поселиться, а того не знали, что мы письмецом сюда призвали неприметно его8, однако же с таким внутренним намерением, чтоб не вовсе слепо по приезде его поступать, но разбирать, есть ли в нем склонность, о которой мне Брюсша сказывала, что давно многие подозревали9, то есть та, которую я желаю чтоб он имел.    Ну, Госп[один] Богатырь, после сей исповеди могу ли я надеяться получить отпущение грехов своих. Изволишь видеть, что не пятнадцать, но третья доля из сих: первого по неволе да четвертого из дешперации я думала на счет легкомыслия поставить никак не можно; о трех прочих, естьли точно разберешь, Бог видит, что не от распутства, к которому никакой склонности не имею, и естьли б я в участь получила смолоду мужа, которого бы любить могла, я бы вечно к нему не переменилась. Беда та, что сердце мое не хочет быть ни на час охотно без любви. Сказывают, такие пороки людские покрыть стараются, будто сие произходит от добросердечия, но статься может, что подобная диспозиция сердца более есть порок, нежели добродетель. Но напрасно я сие к тебе пишу, ибо после того взлюбишь или не захочешь в армию ехать, боясь, чтоб я тебя позабыла. Но, право, не думаю, чтоб такую глупость зделала, и естьли хочешь на век меня к себе привязать, то покажи мне столько же дружбы, как и любви, а наипаче люби и говори правду10.   

11. Екатерина II -- Г. А. Потемкину

  

[После 21 февраля 1774]

   Я, ласкаясь к тебе по сю пору много, тем ни на единую черту не предуспела ни в чем. Принуждать к ласке никого неможно, вынуждать непристойно, притворяться -- подлых душ свойство. Изволь вести себя таким образом, чтоб я была тобою довольна. Ты знаешь мой нрав и мое сердце, ты ведаешь хорошие и дурные свойства1, ты умен, тебе самому предоставляю избрать приличное по тому поведение. Напрасно мучи[шь]ся, напрасно терзае[шь]ся. Един здравый рассудок тебя выведет из безпокойного сего положения; без ни крайности здоровье свое надседаешь понапрасно.   

12. Екатерина II -- Г. А. Потемкину

  

[26 февраля 1774]

   Благодарствую за посещение. Я не понимаю, что Вас удержало. Неуже[ли] что мои слова подавали к тому повод? Я жаловалась, что спать хочу, единственно для того, чтоб ранее все утихло и я б Вас и ранее увидеть могла. А Вы тому испужавшись и дабы меня не найти на постели, и не пришли. Но не изволь бояться. Мы сами догадливы. Лишь только что легла и люди вышли, то паки встала, оделась и пошла в вивлиофику к дверям, чтоб Вас дождаться, где в сквозном ветре простояла два часа; и не прежде как уже до одиннадцатого часа в исходе я пошла с печали лечь в постель, где по милости Вашей пятую ночь проводила без сна1. А нынешнюю ломаю голову, чтоб узнать, что Вам подало причину к отмене Вашего намерения, к которому Вы казались безо всякого отвращения приступали. Я сегодня думаю ехать в Девичий монастырь, естьли не отменится комедия тамо2. После чего как бы то ни было, но хочу тебя видеть и нужду в том имею. Был у меня тот, которого Аптекарем назвал, и морчился много, но без успеха. Ни слеза не вышла. Хотел мне доказать неистовство моих с тобою поступков и, наконец, тем окончил, что станет тебя для славы моей уговаривать ехать в армию, в чем я с ним согласилась. Они все всячески снаружи станут говорить мне нравоучения, кои я выслушиваю, а внутренне ты им не противен, а больше других Князю3. Я же ни в чем не призналась, но и не отговорилась, так чтоб могли пенять, что я солгала. Одним словом, многое множество имею тебе сказать, а наипаче похожего на то, что говорила между двенадцатого и второго часа вчера, но не знаю, во вчерашнем ли ты расположении и соответствуют ли часто твои слова так мало делу, как в сии последние сутки4. Ибо все ты твердил, что прийдешь, а не пришел. Не можешь сердиться, что пеняю. Прощай, Бог с тобою. Всякий час об тебе думаю. Ахти, какое долгое письмо намарала. Виновата, позабыла, что ты их не любишь. Впредь не стану.   

13. Г. А. Потемкин -- Екатерине II

  

Всемилостивейшая Государыня!

   Определив жизнь мою для службы Вашей, не щадил ея отнюдь где только был случай к прославлению Высочайшего Вашего имяни. Сие поставя себе прямым долгом, не мыслил никогда о своем состоянии и, если видел, что мое усердие соответствовало воле Вашего Императорского Величества, почитал уже себя награжденным. Находясь почти с самого вступления в Армию командиром войск, к неприятелю всегда ближайших, не упустил я наносить оному всевозможного вреда, в чем ссылаюсь на Командующего Армиею и на самых турков. Остаюсь непобуждаем я завистию к тем, кои моложе меня, но получили лишние знаки Высочайшей милости, а тем единственно оскорбляюсь, что не заключаюсь ли я в мыслях Вашего Императорского Величества меньше прочих достоин? Сим будучи терзаем, принял дерзновение, пав к освященным стопам Вашего Имп[ераторско]го Вел[ичест]ва, просить, ежели служба моя достойна Вашего благоволения и когда щедроты и Высокомонаршая милость ко мне не оскудевают, разрешить сие сомнение мое пожалованием меня в Генерал-Адъютанты Вашего Импер[аторско]го Вел[ичест]ва. Сие не будет никому в обиду, а я приму за верх моего щастия: тем паче, что находясь под особливым покровительством Вашего Имп[ераторско]го Вел[ичест]ва, удостоюсь принимать премудрые Ваши повеления и, вникая во оныя, сделаться вящще способным к службе Вашему Имп[ераторско]му Вел[ичест]ву и Отечеству.    Всемилостивейшая Государыня    Вашего Императорского Величества    всеподданнейший раб    27 февраля 1774 года Григорий Потемкин   

14. Екатерина II -- Г. А. Потемкину

[27 февраля 1774]

   Голубчик, буде мясо кушать изволишь, то знай, что теперь все готово в бане. А к себе кушанье оттудова отнюдь не таскай, а то весь свет сведает, что в бане кушанье готовят.   

15. Екатерина II -- Г. А. Потемкину

[28 февраля 1774]

   Гришенька не милой, потому что милой. Я спала хорошо, но очень немогу, грудь болит и голова, и, право, не знаю, выйду ли сегодни или нет. А естьли выйду, то это будет для того, что я тебя более люблю, нежели ты меня любишь, чего я доказать могу, как два и два -- четыре. Выйду, чтоб тебя видеть. Не всякий вить над собою столько власти имеет, как Вы. Да и не всякий так умен, так хорош, так приятен. Не удивляюсь, что весь город безсчетное число женщин на твой щет ставил. Никто на свете столь не горазд с ними возиться, я чаю, как Вы. Мне кажется, во всем ты не рядовой, но весьма отличаешься от прочих. Только одно прошу не делать: не вредить и не стараться вредить Кн[язю] Ор[лову] в моих мыслях, ибо я сие почту за неблагодарность с твоей стороны. Нет человека, которого он более мне хвалил и, по видимому мне, более любил и в прежнее время и ныне до самого приезда твоего, как тебя. А естьли он свои пороки имеет, то ни тебе, ни мне непригоже их расценить и разславить. Он тебя любит, а мне оне друзья, и я с ними не расстанусь1. Вот те нравоученье: умен будешь - приимешь; не умно будет противуречить сему для того, что сущая правда.    Чтоб мне смысла иметь, когда ты со мною, надобно, чтоб я глаза закрыла, а то заподлинно сказать могу того, чему век смеялась: "что взор мой тобою пленен". Экспрессия, которую я почитала за глупую, несбыточную и ненатурально[ю], а теперь вижу, что это быть может. Глупые мои глаза уставятся на тебя смотреть: разсужденье ни на копейку в ум не лезет, а одурею Бог весть как. Мне нужно и надобно дни с три, естьли возможность будет, с тобою не видаться, чтоб ум мой установился и я б память нашла, а то мною скоро скучать станешь, и нельзя инако быть. Я на себя сегодни очень, очень сердита и бранилась сама с собою и всячески старалась быть умнее. Авось-либо силы и твердости как-нибудь да достану, перейму у Вас -- самый лучий пример перед собою имею. Вы умны, Вы тверды и непоколебимы в своих принятых намерениях, чему доказательством служит и то, сколько лет, говорите, что старались около нас, но я сие не приметила, а мне сказывали другие.    Прощай, миленький, всего дни с три осталось для нашего свидания, а там первая неделя поста -- дни покаяния и молитвы, в которых Вас видеть никак нельзя будет, ибо всячески дурно. Мне же говеть должно. Уф! я вздумать не могу и чуть что не плачу от мыслей сих однех. Adieu, Monsieur {Прощайте, милостивый государь (фр.).}, напиши пожалуй, каков ты сегодни: изволил ли опочивать, хорошо или нет, и лихорадка продолжается ли и сильна ли? Панин тебе скажет: "Изволь, сударь, отведать хину, хину, хину!"2 Куда как бы нам с тобою бы весело было вместе сидеть и разговаривать. Естьли б друг друга меньше любили, умнее бы были, веселее. Вить и я весельчак, когда ум, а наипаче сердце свободно. Вить не поверишь, радость, как нужно для разговора, чтоб менее действовала любовь.    Пожалуй, напиши, смеялся ли ты, читав сие письмо, ибо я так и покатилась со смеху, как по написании прочла. Какой [в]здор намарала, самая горячка с бредом, да пусть поедет: авось-либо и ты позабави[шь]ся.   

16. Екатерина II -- Г. А. Потемкину

  

[28 февраля 1774]

   Mon cher Ami, commet Vous portes Vous? Je Vous aime de bon coeur, j'ai tousse cette nuit beaucoup a deux reprises. Voici ce que je pense dire au Prince {Мой дорогой друг, как вы поживаете? Я люблю вас всем сердцем. В эту ночь я кашляла много, два раза сряду. Вот, что я думаю сказать Князю1(фр.).}. Прибавь или убавь, что хочешь, и то скажи -- письменно или словесно ли сему быть.   

17. Екатерина II -- Г. А. Потемкину

   Господин Генерал-Порутчик! Письмо Ваше господин Стрекалов мне сего утра вручил1. Я прозьбу Вашу нашла столь умеренну в разсуждении заслуг Ваших, мне и Отечеству учиненных, что я приказала заготовить указ о пожаловании Вас Генерал-Адъютантом.    Признаюсь, что и сие мне весьма приятно, что доверенность Ваша ко мне такова, что Вы прозьбу Вашу адресовали прямо письмом ко мне, а не искали побочными дорогами. В протчем пребываю к Вам доброжелательная

Екатерина

   Февраля 28-го 1774-го   

18. Екатерина II -- Г. А. Потемкину

  

[1 марта 1774. С.-Петербург]

   Голубчик мой, Гришенька мой дорогой, хотя ты вышел рано, но я хуже всех ночей спала и даже до того я чувствовала волнение крови, что хотела послать по утру по лекаря пустить кровь, но к утру заснула и спокойнее. Не спроси, кто в мыслях: знай одиножды, что ты навсегда. Я говорю навсегда, но со времен[ем] захочешь ли, чтоб всегда осталось и не вычернишь ли сам. Великая моя к тебе ласка меня же стращает. Ну, добро, найду средство, буду для тебя огненная, как ты изволишь говорить, но от тебя же стараться буду закрыть. А чувствовать запретить не можешь. Сего утра по Вашему желанию подпишу заготовленное исполнение-обещанье вчерашнее. Попроси Стрекалова, чтоб ты мог меня благодарить без людей, и тогда тебя пущу в Алмазный1, а без того, где скрыть обоюдное в сем случае чувство от любопытных зрителей. Прощай, голубчик.   

19. Екатерина II -- Г. А. Потемкину

  

[1 марта 1774]

   Часто позабываю тебе сказать, что надобно и чего сбиралась говорить, ибо как увижу, ты весь смысл занимаешь, и для того пишу. Ал[ексей] Гр[игорьевич] у меня спрашивал сегодня, смеючись, сие: "Да или нет?"1 На что я ответствовала: "Об чем?" На что он сказал: "По материи любви?"    Мой ответ был: "Я солгать не умею". Он паки вопрошал: "Да или нет?" Я сказала: "Да". Чего выслушав, расхохотался и молвил: "А видитеся в мыленке?" Я спросила: "Почему он сие думает?"    "Потому, дескать, что дни с четыре в окошке огонь виден был попозже обыкновенного". Потом прибавил: "Видно было и вчерась, что условленность отнюдь не казать в людях согласия меж вами, и сие весьма хорошо".    Молвь П[анину], чтоб чрез третий руки уговорил ехать В[асильчикова] к водам2. Мне от него душно, а у него грудь часто болит. А там куда-нибудь можно определить, где дела мало, посланником. Скучен и душен.   

20. Екатерина II -- Г. А. Потемкину

[После 1 марта 1774]

   Миленький, какой ты вздор говорил вчерась. Я и сегодня еще смеюсь твоим речам. Какие счас[т]ливыё часы я с тобою провожу. Часа с четыре вместе проводим, а скуки на уме нет, и всегда расстаюсь чрез силы и нехотя. Голубчик мой дорогой, я Вас чрезвычайно люблю, и хорош, и умен, и весел, и забавен; и до всего света нужды нету, когда с тобою сижу. Я отроду так счастлива не была, как с тобою. Хочется часто скрыть от тебя внутреннее чувство, но сердце мое обыкновенно пробалт[ыв]ает страсть. Знатно, что полно налито и оттого проливается. Я к тебе не писала давича для того, что поздо встала, да и сам будешь на дневанье.    Прощай, брат, веди себя при людях умненько и так, чтоб прямо никто сказать не мог, чего у нас на уме, чего нету. Это мне ужасно как весело немножко пофинтарничать1.   

21. Екатерина II -- Г. А. Потемкину

[После 1 марта 1774]

   Батинька, В[еликий] К[нязь] ко мне ходит по вторникам и по пятницам от 9 до 11 часов. Изволь сие держать в памяти вашей. Критики не было, и, кажется, быть не может, ибо их Граф Тигорд - Ан[дрей] Раз[умовский] к ним ходят в таковом же наряде, и я его заставала не луче прибранным1. Бог с тобою, обедай дома. Воронцову пред комедией пожелаю щастливого пути2, а тебя как теперь, так и прежде от всей души люблю.   

22. Екатерина II -- Г. А. Потемкину

  

[После 1 марта 1774]

   Был у меня известный господин1 и так покорен, почтителен и умнехонек, что любо смотреть. А я была так, как условились, душа милая, голубчик.   

23. Екатерина II -- Г. А. Потемкину

[После 1 марта 1774]

   Mon Ami, faites donner du vin ou de la boisson telle que Vous voudres aux matelots et soldats, qui ont travaille au chantier et a la forteresse aujourd'hui, a mes depens et prenes l'argent chez Strekalof. {Друг мои, велите дать вина или какого хотите напитка матросам и солдатам, которые работали на верфи и в крепости сегодня на мой счет, а деньги возьмите у Стрекалова (фр.).}   

24. Екатерина II -- Г. А. Потемкину

  

[15 марта 1774. С.-Петербург]

   Господин подполковник полку Преображенского, с Божиею помощию извольте объявить указ Ваш.   

25. Екатерина II -- Г. А. Потемкину

[15 марта 1774]

   Я думала, что ты сам Стрекалову уже приказал, я к тебе его присылала. А что полк будет хорош, о том не сумневаюсь1. Я сегодни тверда почти как камень и бодра так, что только чуть что не вовсе весела. Сердце жмет, но ум поверхность совершенную взял. Adieu, mon faisan d'or {Прощай, мой золотой фазан (фр.).}.   

26. Екатерина II -- Г. А. Потемкину

[После 15 марта 1774]

   Здравствуй, Господин подполковник. Каково Вам после мыльни? А мы здоровы и веселы, отчасти по милости Вашей. По отшествии Вашем, знаете ли Вы, о чем слово было? Лехко Вам можно догадаться: Вы и мысли иногда отгад[ыв]аете. Об Вас, милуша. Расценили Вас, а цены не поставили: ее нет.    Прощай, возись с полком, возись с офицерами сегодня целый день, а я знаю, что буду делать: я буду думать, думать об чем? Для вирши скажешь: об нем. Правду сказать, все Гришенька на уме. Я его не люблю, а есть нечто чрезвычайное, для чего слов еще не сыскано. Алфавит короток и литер мало.   

27. Екатерина II -- Г. А. Потемкину

  

[После 15 марта 1774]

   Гришенька, здравствуй. Я здорова и спала хорошо, и в первом слове не ошиблась, а написала по Вашему представлению. Боюсь я -- потеряешь ты письмы мои: у тебя их украдут из кармана и с книжкою1. Подумают, что ассигнации, и положат в карман, как ладью костяную. Ты не велел бранитца: это кстате весьма пришло. Я ни малейшей охоты не чувствую и отнюдь не гневаюсь. А Гришеньку разбираю, как умные люди делают, не горячась. Напиши, пожалуй, твой церемониймейстер каким порядком к тебе привел сегодня моего посла и стоял ли по своему обыкновению на коленях?2    Пожалуй, спроси письменно или словесно у Панина об известном письме, каково принято будет. Его ответ много повода подаст мне к разбирательству шайки той мысли, а подозреваю, что недомыслие их головы в[есьма] много и часто им самим скучно было3.    Чего изволил требовать, при сем посылаю. Но не понимаю, тебе они на что?    Пожалуй, прийми от меня дружеский совет, положи на себя воздержание, ибо опасаюсь в противном случае, что приятнее всего любовь теряется, а ты обо мне зделал некоторое фальшивое заключение. Со времянем увидишь, что ошибся и что я тебе говорила правду. Сегодня, естьли лихорадка тебя не принудит остаться дома и ты вздумаешь ко мне прийти, то увидишь новое учреждение. Во-первых, прийму тебя в будуаре, посажу тебя возле стола, и тут Вам будет теплее и не простудитесь, ибо тут из подпола не несет. И станем читать книгу, и отпущу тебя в пол одиннадцатого. Прощай, миленький, не досуг писать. Поздо встала. Люблю тебя премного. Напиши, каков в своем здоровье.   

28. Екатерина II -- Г. А. Потемкину

  

[До 17 марта 1774]

   Хочется мне весьма все произвождения сегодня кончить, как гвардейския, так и армейския, но не ведаю, успею ли1. И из сего мне ожидать потом будет много недовольных людей и лиц, которые все, чаю, сего же дня или завтра увижу, и таковые дни для меня так приятны, как пилюли принимать. Фуй, как хорошо быть на моем месте! Allons, encourages-moi avec quelque chose {Ободрите же меня чем-нибудь (фр.).}. Ведь Павлу Сер[геевичу] достается в Ген[ерал]-Маиоры, изволишь ли это ведать? Велю ему ехать к Бибикову2. Об ласке моей упомянуть нечего: ты сам видел, какова я была вчерась, такова и сегодня. Если б ты мне пожаловал дни с три срока еще, я б все с большим порядком устроила и приготовила, а чрез то ничего потеряно не было бы. Прощай, сударик.   

29. Екатерина II -- Г. А. Потемкину

  

[До 19 марта 1774]

   Только что послать хотела к тебе, когда принесли твое письмецо. А теперь досадно, что упредил, и печально, что, голубчик, недомогаешь. Естьли ты потел, то, пожалуй, не выходи. Помню же я всегда про тебя и без дела и при всяком деле. Проходил в манеж сквозь мою комнату мудреный человек и казался как и вчерась1. Естьли не выйдешь, пришли сказать. Adieu, mon tonton {Прощайте, моя юла - от toton (фр.). У Екатерины ошибочно - tonton.}.   

30. Екатерина II -- Г. А. Потемкину

  

[До 19 марта 1774]

   1. Дом, что в Луговой противу дворца строится, он для того год назад куплен, ибо предвиделось тогда, чего сбываться могло. И с тех пор, что куплен, смотрела на него с удовольствием всякий раз, что к окошки подходила, и И.И. Бет[скому] покоя не давала, дабы достроил, но В[еликого] Кн[язя] свадьба нам помешала окончить.    2. Деревень, как заслуг и качеств к заслугам нет, едва ли пригоже дать. Но умнее меня отдаю на размышление сию статью и, естьли разсудится включить, то прошу поступать умеренно, а более двух не дам.    3. Деньги я в четыре приема давала, а сколько всего, не помню, а думаю -- около шестидесять. За последние весьма на меня осердились, и теперь не ведаю, почему. И так дать впредь кажется излишне, но естьли за нужно почитаться будет, то прошу умеренно поступать: более сорока не дам.    4. Сервиз серебряный персон на двадцать или денег на сие.   

31. Екатерина II -- Г. А. Потемкину

  

[После 19 марта 1774]

   Нет, Гришенька, статься не может, чтоб я переменилась к тебе.    Отдавай сам себе справедливость: после тебя можно ли кого любить. Я думаю, что тебе подобного нету и на всех плевать. Напрасно ветренная баба меня по себе судит. Как бы то ни было, но сердце мое постоянно. И еще более тебе скажу: я перемену всякую не люблю1. Quand Vous me connaitres plus, Vous m'estimeres, car je Vous jure que je suis estimable. Je suis extremement veridique, j'aime la verite, je hais le changement, j'ai horriblement souffert pendant deux ans, je me suis brule les doigts, je ne reviendrai plus, je suis parfaitement bien: mon coeur, mon esprit et ma vanite sont egalement contents avec Vous, que pourrai-je souhaiter de mieux, je suis parfaitement contente; si Vous continuees a avoir l'esprit alarme sur des propos de commer, saves Vous ce que je ferai? Je m'enfermerai dans ma chambre et je ne verrai personne excepte Vous, je suis dans le besoin prendre des partie extremes et je Vous aime su-dela de moi meme {Когда вы лучше узнаете меня, вы будете уважать меня, ибо, клянусь вам, что я достойна уважения. Я чрезвычайно правдива, люблю правду, ненавижу перемены, я ужасно страдала в течение двух лет, обожгла себе пальцы, я к этому больше не вернусь. Сейчас мне вполне хорошо: мое сердце, мой ум и мое тщеславие одинаково довольны вами. Чего мне желать лучшего? Я вполне довольна. Если же вы будете продолжать тревожиться сплетнями кумушек, то знаете, что я сделаю? Я запрусь в своей комнате и не буду видеть никого, кроме вас. Если нужно, я смогу принять чрезвычайные меры и люблю вас больше самой себя (фр.).}.   

32. Екатерина II -- Г. А. Потемкину

  

[После 19 марта 1774]

   Миленький, и впрямь, я чаю, ты вздумал, что я тебе сегодня писать не буду. Изволил ошибиться. Я проснулась в пять часов, теперь седьмой - быть писать к нему. Только правда сказать, послушай пожалуй, какая правда: я тебя не люблю и более видеть не хочу. Не поверишь, радость, никак терпеть тебя не могу. Вчерась до двенадцатого часа заболтались, а его выслали. Не прогневайся: будто и впрямь без него быть не можно. Милее всего из сего разговора то, что я сведала, что между собою говорят: нет, дескать, это не В[асильчиков], этого она инако ведает. Да есть и кого. И никто не дивится. А дело так принято, как будто давно ждали, что тому быть так. Только нет -- быть всему инако. От мизинца моего до пяты и от сих до последнего волоску главы моей зделано от меня генеральное запрещение сегодня показать Вам малейшую ласку. А любовь заперта в сердце за десятью замками. Ужасно, как ей тесно. С великой нуждою умещается, того и смотри, что где ни на есть -- выскочит. Ну сам рассуди, ты человек разумный, можно ли в столько строк более безумства заключить. Река слов вздорных из главы моей изтекохся. Каково-то тебе мило с таковою разстройкою ума обходиться, не ведаю. О, Monsieur Potemkine, quel fichu miracle Vous aves opere de deranger ainsi une tete, qui ci-devant dans le monde passoit pour etre une des meilleures de l'Europe? {О, господин Потемкин, что за странное чудо вы содеяли, расстроив так голову, которая доселе слыла всюду одной из лучших в Европе? (фр.)}    Право пора и великая пора за ум приняться. Стыдно, дурно, грех, Ек[атерине] Вт[орой] давать властвовать над собою безумной страсти. Ему самому ты опротиви[шь]ся подобной безрассудностью. Почасту сей последний стишок себе твердить стану и, чаю, что один он в состояньи меня опять привести на путь истинный. И сие будет не из последних доказательств великой твоей надо мною власти. Пора перестать, а то намараю целую метафизику сентиментальную, которая тебя наконец насмешит, а иного добра не выдет. Ну, бредня моя, поезжай к тем местам, к тем щастливым брегам, где живет мой герой. Авось-либо не застанешь уже его дома и тебя принесут ко мне назад, и тогда прямо в огонь тебя кину, и Гришенька не увидит сие сумазбродство, в котором, однако, Бог видит, любви много, но гораздо луче, чтоб он о сем не знал. Прощай, Гяур, москов, казак. Не люблю тебя.

33. Екатерина II -- Г. А. Потемкину

  

[После 23 марта 1774. Царское Село]

   За вчерашнее Ваше угощенье благодарствую. И хотя я была немного embarrassee {в затруднении (фр.).}, однако ласку Вашу всю помню и ей веселилась, ложась спать и проснувшись. Одолжи-скажи, что наш племянник говорил, когда вы одне остались. Я, чаю, сумасшествие наше ему весьма странно показалось1. Я не могу без смеха вздумать, как собаки пошли ему кампанию делать. Прощай, Гришенька, ужо я чаю, естьли Вы заподлинно останетесь за стулом, я буду красна, как рак. Дай Господи, чтоб в галерее студено было. Как изо стола встану, скажу: уф! Только и тебе вить обедать надобно. Не забудь сие. А я тебя ушлю, как ты вчерась Алек[сандра] Нико[лаевича].   

34. Екатерина II -- Г. А. Потемкину

  

[После 23 марта 1774]

   Здравствуй, миленький. Со мною зделалась великая диковинка: je suis de venu Somnambule {я стала сомнамбулой (фр.).}. Я во сне гуляла по саду, да приснилось мне, что хожу по каким-то палатам, изрядно прибранным. Стены наподобие золота разпестрены цветами и голубками. Тут я нашла Амвон, на котором не стоял, но лежал прекрасный человек. И на нем было надето: одежда серая, соболем опушенная. Сей человек ко мне весьма бы ласков и благодарил за мой приход, и мы с ним разговаривали о посторонних делах несколько времяни. Потом я ушла и проснулась. Знатно, это был сон, так как рак по спине ползет. А теперь я везде ищу того красавца, да его нету, а в уме моем его воображение никогда не исчезнет. Куда как он мил! Милее целого света. О, естьли б Вы могли его видеть, Вы б от него глаз не отвратили. Миленький, как ты его встретишь, поклонись ему от меня и поцалуй его. Он, право, того достоин. А может статься, что встретишься с ним, естьли встав с постели, обратишься направо и на стену взглянешь1.   

35. Г.А. Потемкин -- Екатерине II

  

[После 23 марта 1774]

   Матушка, l'esprit de Caliostro {дух Калиостро (фр.).} будет гулять на берегу против Эрмитажа. Не пойдешь ли в Эрмитаж?1    Р_у_к_о_й Е_к_а_т_е_р_и_н_ы II: Cela s'appelle se moquer des gens {Это называется насмехаться над людьми (фр.).}.   

36. Екатерина II -- Г. А. Потемкину

  

[После 23 марта 1774]

   Сего утра в саду подал мне малорос[сийский] Атаман Кардаш приложенные оба прошения. Прикажите его к себе позвать и посмотрите, чем, как и за что его наградить прилично, и дайте мне знать, дабы скорее с ним решение зделать можно было.   

37. Екатерина II -- Г. А. Потемкину

  

[После 26 марта 1774]

   Милая милюшечка Гришенька, здравствуй. Я знаю, что Пр[асковья] Ал[ександровна] про меня скажет? Она скажет, что я без ума и без памяти1. А про тебя? Ну, брат, сам знаешь, что она скажет. Угадать не буду, не ведаю, не знаю, опасаюсь, трушу: она скажет, она скажет, что бишь она скажет? Она скажет: "И он ее любит". Чего же больше? Неуже[ли], м[иленький], что о сих строках разворчишься. Погляди хорошенько, разгляди, откуда проистекают. Незачем сердиться. Только нет, пора перестать тебе дать уверения: ты должен уже быть пре пре преуверен, что я тебя люблю. Вот и вся сказка тут, а сказки иные -- не суть сказки. А иные сказки -- просто разстроил ты ум мой. Как это дурно быть с умом без ума! Я хочу, чтоб ты меня любил. Я хочу тебе казаться любезною. Окроме безумства и слабости крайней тебе не кажу. Фуй, как это дурно любить чрезвычайно. Знаешь, это болезнь. Я больна, только за аптекарем не пошлю и долгих писем не напишу. Хочешь, я зделаю тебе экстракт из сей страницы в двух словах, и все прочее вымараю: а вот он - я тебя люблю.   

38. Екатерина II -- Г. А. Потемкину

  

[Март-апрель 1774]

   Милая милюша, я встала очень весела и просвещеннее, нежели ложилась. Куда, сказывают, греки в старину какие хитрые были люди: у них науки и художества свои начала взяли, и они очень были лихи на выдумки. Все сие написано в Энциклопедии, но милее, умнее, красивее гораздо их тот, с кого списан точь-в-точь Артикул delicieux {прелестный (фр.).}, то есть Гришенька мой любезный.   

39. Екатерина II -- Г. А. Потемкину

  

[Март-апрель 1774]

   Гришенька, здравствуй. Сего утра мне кажется не только, что любишь и ласков, но что все это с таким чистосердечием, как и с моей стороны. А надобно Вам знать, что заключения те, кои я делаю по утрам, те и пойдут правилами до тех пор, пока опыты не подадут причины к опровержению оных. Но естьли б, паче всякого чаяния и вероятья, ты б употреблял какое ни есть лукавство или хитрость, то поверь, что непростительно умному человеку, каков ты, прилепиться к таким глупым способам тогда, когда ты сам собою -- первый и лучий способ к обузданию сердца и ума пречувствительного человека на век. И напротиву того знаешь, что из того родиться бы могло ни что иное, как некоторый род недоверки и опасения, вовсе невместный с откровенностию и чистосердечием, без которых любовь никогда твердо основана быть не может.    Бог с тобою, прости, брат. По утрам я гораздо умнее, нежели по захождении со[л]нца. Но как бы то ни было, а ум мой расстроен. И естьли это продолжится, от дел откажусь, ибо не лезут в голову, и голова, как у угорелой кошки. Только стараться буду сию неделю употребить в свою пользу, а Бог даст мне рассуждение и смысл напасть на путь истинный. Вить я всегда была raisonneur de profession {резонер по роду занятий (фр.).}, хотя с бредом иногда.   

40. Екатерина II -- Г. А. Потемкину

  

[Март-апрель 1774]

   Душенька Гришенька, я Вас чрезвычайно люблю. Посмотри, пожалуй, ненарочно случилось, а опять новое [письмо] -- лист сей попался, так разгляди, пожалуй, лист поперек писан. А ужо скажешь, что это Финляндия. Добро, ищи лукавство хотя со свечой, хотя с фонарем в любви моей к тебе. Естьли найдешь, окроме любви чистой самой первой статьи, я дозволяю тебе все прочее класть вместо заряда в пушки и выстрелить по Силистрии или куды хочешь. Мррр, мррр, я ворчу -- это глупо сказано, но умнее на ум не пришло. Вить не всякий так умен, как я знаю кто, да не скажу. Фуй, чтоб я подобную слабость имела и тебе сказала, кто-то по моим мыслям умнее меня и всех, кого я знаю. Нет, сударь, и не изволь допытываться -- не сведаешь.    Я приободрилась. О, Боже мой, как человек глуп, когда он любит чрезвычайно. Это болезнь. От этого надлежало людей лечить в гошпиталях. Il faudroit des calmants, Monsieur, beaucoup d'eau fraiche, quelques saignees, du sue de citron, pointe de vin, peu manger, beaucoup prendre d'air, et faire tant de mouve-ment qu'on rapporta le corps a la maison {Нужны, сударь, унимающие боль лекарства, много холодной воды, несколько кровопусканий, лимонный сок, чуть-чуть вина, есть мало, много дышать свежим воздухом и так много двигаться, чтобы приходить домой без задних ног (фр.).}, и черт знает, можно ли и за сим еще тебя вывести из мысли моей. Я думаю, что нет. Adieu, французские пять томов in-folio {Прощайте, французские пять томов ин-фолио, т.е. форматом в пол листа (фр., ит.).}.

41. Екатерина II -- Г. А. Потемкину

  

[Март-апрель 1774]

   Душа моя, душа моя, здравствуй. Выговором Марии Александровны изволь прочесть1. A propos {кстати (фр.).}, я видела ее во сне, и сидела она с одной стороны, а Анна Никитишна2 с другой, и у них гостей было премножество, в том числе и Вы. А Ал[ександр] Ал[ександрович]3 все бегал около стола и подчивал, чего я весьма не люблю. И я на него за то все сердилась, и проснулась от сердца, и лежала в превеликом жаре, и металась после того до утра, не могла спать.    Вот Вам разсказы. Я думаю, что жар и волнение в крови от того, что уже который вечер, сама не знаю что, по-моему, поздо очень ложусь. Все в первом часу. Я привыкла лечь в десять часов. Зделай милость, уходи ранее вперед. Право, дурно. Напиши ко мне, каков ты, миленький, и изволил ли опочивать спокойно. Люблю, а писать недосуг, да и нечего.   

42. Екатерина II -- Г. А. Потемкину

  

[7 апреля 1774]

   Мой милый дружочек, здоров ли ты? Я спала хорошо и хочу надеть полонез и казать носу кавалерам1. Собственный мой, изготовь лист о Фельдм[аршальской] канцелярии2.   

43. Екатерина II -- Г. А. Потемкину

  

[После 7 апреля 1774]

   Еще до Вашего письма я приказала Кузьмину зделать с Масловым конец; а думала я, что Алексею Гр[игорьевичу] приятнее будет, как без него оставаться1. Об Обрезкове все вычернила, а только оставила то, чтоб с канцелярией остался в Фельдм[аршальской] диспозиции2. М[уж] милой, прости3.   

44. Г.А. Потемкин - Екатерине II

  

[До 9 апреля 1774. Царское Село]

   Что значит, Матушка, Артикулы, которые подчеркнуты линейками.    Р_у_к_о_й Е_к_а_т_е_р_и_н_ы II: Значат, что прибавлены и на них надстоять не будут, буде спор бы об них был.   

45. Екатерина II -- Г. А. Потемкину

  

[10 апреля 1774. С-Петербург]

   Я пишу из Эрмитажа, где нет камер-пажа1. У меня ночию колика была. Здесь неловко, Гришенька, к тебе приходить по утрам. Здравствуй, миленький, издали и на бумаге, а не вблизи, как водилося в Царском Селе. Река не прошла еще, только чуть держится, а бродят по ней. Запрети имянным указом Толстому ее переходить2: у него жена и дети. Да он мне хорошо служит, я отнюдь не хочу, чтоб он утонул. Полюбилось мне весьма, как он отзывался вчерась, что служил для того, чтоб служить и исполнять на него положенное. Се sont les sentiments d'un honnete homme et d'une ame remplie de candeur, cela ressemble a son pere {Это чувство честного человека, души, исполненной искренности. Это похоже на его отца (фр.).}.    Ну полно об других говорить. Прикажи говорить про нас. По милости Вашей я встала весела. Vous faites mon bonheur, Dieu donne que je puisse faire le Votre {Вы делаете мое счастье. Дай Бог, чтобы я могла сделать ваше (фр.).}. И хотя я немножно осердилась было, наказав Вас для образца, сердце отошло и теперь отменно к Вам милостива и отменно вежлива. Примечай, пожалуй, рифму: таково-то с Вами знаться, Господин казак Яицкий3. Душа моя милая, чрезмерно я к Вам ласкова, и естьли болтливому сердцу дать волю, то намараю целый лист, а Вы долгих писем не жалуете, и для того принуждена сказать: прощай, Гаур, москов, казак, сердитый, милый, прекрасный, умный, храбрый, смелый, предприимчивый, веселый. Знаешь ли ты, что имеешь все те качества, кои я люблю, и для того я столько тебя люблю, что выговорить нет способу. Mon coeur, mon esprit et ma vanite sont egalement et parfaitement contents de Votre Excellence parce que Votre Excellence est excellent, delicieux, tres aimable, tres amusant et precisement tout ce qui me faut et il faudroit je crois se donner au Diable pour pouvoir Vous quitter {Мое сердце, мой ум и мое тщеславие одинаково и совершенно довольны Вашим Превосходительством, ибо Ваше Превосходительство превосходны, сладостны, очень милы, очень забавны и совершенно такие, какие мне нужны. Мне кажется, чертовски трудно пытаться покинуть вас (фр.).}.    Из Ваших сетей небось не выпутаешься, а час от часу более завернешься. А как сам как-нибудь умалишь страсть во мне, то зделаешь меня бесчастна. Но едва и тогда перестану ли я тебя любить. Но Бога прошу, чтоб я умерла, кой час ты ко мне не будешь таков, как мне кажется, что недель семь изволишь быть. Только как бы то ни было, мне нужно, чтоб я думала, что ты меня любишь, и малейшее о сем сумнение меня жестоко трогает и несказанно печалит. Миленький, у тебя сердце добренькое: люби меня, хотя крошечко, за то что я чистосердечно тебе привязана. Я чаю, не будет терпенья у юлы прочесть сие письмо. Ну, кинь в огонь, я согласна. Только будь весел.   

46. Екатерина II -- Г. А. Потемкину

  

[После 10 апреля 1774]

   Миленькая милюшичка, здравствуй. Я к Вам прийти не могла по обыкновению, ибо границы наши разделены шатающимися всякого рода животными. И так мысленно только Вам кланяюся и желаю Вам здоровия, а нам - любви и дружбы Вашей. А мы к Вам сегодня, как вчерась и завтра. А, например, как Вам казалось, что мы были вчерась?   

47. Екатерина II -- Г. А. Потемкину

  

[После 10 апреля 1774]

   Голубчик, я приходила в осьмом часу, но нашла Вашего камердинера, с стаканом противу дверей стоящего. И так к Вам уже не вошла. Я сие к Вам пишу, дабы Вы знали, коей причины ради я нарушила установленный милый порядок. Adieu, mon faisan d'or. Je Vous aime beaucoup, beaucoup {Прощайте, мой золотой фазан. Я вас очень, очень люблю (фр.).}.

48. Екатерина II -- Г. А. Потемкину

  

[После 10 апреля 1774]

   Батинька, голубчик, я здорова. Накрывают в Эрмитаже, тамо холодно, да и ты слаб1. Сколько ни желаю, чтоб обедал, но однако просить ниже советовать не смею. Adieu, mon bijou {Прощайте, мое сокровище (фр.).}.   

49. Екатерина II -- Г. А. Потемкину

  

[15 апреля 1774]

   Красавец мой миленький, на которого ни единый король непохож. Я весьма к тебе милостива и ласкова, и ты протекции от меня имеешь и иметь будешь во веки. Протопопский крест поехал к Москве1. И так не изволь более пещися о его отправленьи. Как я чаю, ты пуще хорош и чист после бани, только это дело странное: я отнюдь тебя не люблю. Не поверишь, радость, терпеть тебя не могу. Легко ли это? Скажи Миха[илу] Сер[геевичу]2, что ты ныне в опале совершенной. Только не вдруг ему объяви, умрет с печали. Иван Ив[анович] Бет[ской] что-то мне обещал сего дни. Не прогневайся, не скажу. Да небось и Фридрихс3, как не догадлив, но зятю твоему не скажет4. Не могу вздумать, как сей войдет в бывшую биллиардную: из двух одно -- или умру со смеху, или, как рак, покраснею. Foudra t'il l'admettre au petit souper pour faire pendant а Елагин? {Нужно ли его допустить к малому вечернему столу вместе с Елагиным? (фр.).} То-то зачинюсь. Подумаю, что в Сенате сижу. Чем-то он позабавиться жалует: в веревки что ли заставит играть? Пожалуй, душенька, не много подобных вводи, вить для меня это будет вместо потовой. Слушай ты, марморный мой красавец, я встала ужасно, как весела и неласкова ничуть к тебе, mon coeur, il faut de la variation dans le style et pour cela je dit {сердце мое, нужна перемена в слоге, и посему говорю (фр.).}, что неласкова; разумеешь, вить хотя ты разумовский. Adieu, mon bijou {Прощайте, мое сокровище (фр.).}.   

50. Екатерина II -- Г. А. Потемкину

  

[16 апреля 1774]

   Сей час получила я, Гришенька, твое письмо. Что нам обеим вчерась покой нужен был, это правда, но в том ни под каким видом признаться не могу, что будто бы я тебя отпустила, душа моя, неласково. И не понимаю, из чего делаешь подобное заключенье. Я тебя люблю чрезвычайно и, когда ты ко мне приласкаешься, моя ласка всегда твоей поспешно ответствует. Я спала хорошо и не скушна, а буду совершенно весела, как тебя увижу. Более сего нету в свете удовольствия. Насилу Мих[аила] Сер[геевича] дождались. По Павла послать надобно1 -- не забудь; а как приедет, то две вещи нужны: первая, поправить его домашнее разстроенное состоянье, без чего он не в состояньи будет делать, чего я от не него требую, без некоторого рода поношенья. Другое -- запретить ему нужно мотать и в долг входить. По одним протестованным векселям на него здесь -- он около одиннадцати тысяч должен, чего я Вам показать могу: именно кому да кому.    Прощай, душа, грустно, что сегодня со мною, ни завтра не будешь2. Прощай, Москов, Гяур, козак.   

51. Екатерина II -- Г. А. Потемкину

  

[До 21 апреля 1774]

   Голубчик, при сем посылаю к Вам письмо к Гр[афу] Алек[сею] Гр[игорьевичу] Орлову. Естьли в ортографии есть ошибка, то прошу, поправя, где надобно, ко мне возвратить1. Тем, коим не нравится пожалованье Господ Демидовых в советники Бергколлегии, в которой части они, однако, знания имеют довольные и с пользою могут быть употреблены, в ответ можно сказать, что Сенат часто и откупщиков жалует по произволению своему в чины2. И так, чаю, и мне можно, по власти моей, жаловать разоренных людей, от коих (порядочным управлением заводов) торговле и казенным доходам принесена немалая и долголетняя прибыль, и оне, чаю, не хуже будут дурака генеральского господина Бильштейна3, за которого весь город старался. Но у нас любят все брать с лихой стороны, а я на сие привыкла плевать и давно знаю, что те ошибаются, кои думают, что на весь свет угодить можно, потому что намерения их суть безпорочны. Юла моя дорогая, не прогневайся, что заочно написала того, чего Вы мне не дали договорить или б не выслушали, естьли б были со мною. Всякому человеку свойственно искать свое оправданье, окроме паче меня, которая подвержена ежечасно безчисленным от людей умных и глупых попрекам и критикам. И так, когда уши мои сим набиты, тогда и мой ум около того же вертится, и мысли мои не столь веселы, как были бы с природою, естьли б на всех угодить могла.    Прошу написать, естьли Вам досуг будет, о Бибикове, Князе Голицыне, Фреймане, Мансурове и Рейнсдорфе4.    Теперь говорить буду о том, что, статься может, нам обеим приятнее будет: то есть, что Иван Чернышев Вам солгал, когда он говорил, что я заочно любить не умею5, ибо я Вас люблю и тогда, когда я Вас не вижу. А вижу Вас, по моему мнению, всегда редко, хотя в самом деле и нередко. Изволь сие приписать страсти: кого не любишь, того видеть жадности нету. Прощай, миленький.   

52. Екатерина II -- Г. А. Потемкину

  

[21 апреля 1774]

   Миленький, здравствуй. Надобно правду сказать, куда как мы оба друг к другу ласковы. В свете нету ничего подобного. Что встала, то послала к Вице-канцлеру по ленты, написав, что они для Ген[ерал]-Пор[учика] Пот[емкина], после обедни и надену на него1. Знаешь ли его? Он красавец, да сколь хорош, столь умен. И сколь хорош и умен, столь же меня любит и мною любим совершенно наравне. Мудрено будет доказать, чтоб один другого больше и луче любил. При сем прилагаю записки, кои я сегодни заготовила для объявления сего же дня2. Прошу их ко мне возвратить, естьли в них не найдешь, чего поправить. А естьли что переменить находишь, напиши, милуша, душа моя. Adieu, mon bijou. Пожалуй, будь весел сегодни, а я по милости Вашей очень, очень весела, и ни минуты из ума не выходишь.   

53. Екатерина II -- Г. А. Потемкину

  

[22 апреля 1774]

   Здравствуй, миленький, и с Белым Орлом и с двумя красными лентами и с полосатым лоскутком, который, однако, милее прочих, ибо дело рук наших. Его же требовать можно, как принадлежащий заслуге и храбрости1. Нас же просим впредь не унизить, а пороки и ошибки покрыть епанечкою, а не выводить наружу пред людьми, ибо сие нам приятно быть не может. Да и неуместно ниже с другом, еще меньше с ж[еною]2. Вот тебе выговор, но самый ласковый. Я встала весела, к чему много способствует вчерашний вечер и Ваше удовольствие и веселье. Ужасно как люблю, когда ты весел. Я чаю, сегодни примериванья сколько будет3. Adieu, mon bijou, souvent Vous n'aves pas le sens commun, mais toujours Vous etes fort aimable {Прощайте, мое сокровище, часто у вас нет здравого смысла, но вы всегда любезны (фр.).}.    Об Рейнсдорфе ты ко мне позабыл и писать, и говорить.   

54. Екатерина II -- Г. А. Потемкину

  

[После 22 апреля 1774]

   Bonjour, mon coeur! Comment Vous portes Vous? {Здравствуйте, сердце мое. Как поживаете (фр.)?} Фуй, миленький, как тебе не стыдно. Какая тебе нужда сказать, что жив не останется тот, кто место твое займет. Похоже ли на дело, чтоб ты страхом захотел приневолить сердце. Самый мерзкий способ сей непохож вовсе на твой образ мысли, в котором нигде лихо не обитает1. А тут бы одна амбиция, а не любовь, действовала. Но вычерни сии строки и истреби о том и мысли, ибо все это пустошь. Похоже на сказку, что у мужика жена плакала, когда муж на стену повесил топор, что сорвется и убьет дитятю, которого на свете не было и быть не могло, ибо им по сту лет было. Не печалься. Скорее ты мною скучишь, нежели я2. Как бы то ни было, я приветлива и постоянного сложения, и привычка и дружба более и более любовь во мне подкрепляют. Vous ne Vous rendes pas justice, quoique Vous soyes un bonbon de profession. Vous etes excessivement aimable {Вы не отдаете себе справедливости, ибо вы сами -- истинная сладость. Вы милы чрезвычайно (фр.).}.    Признаться надобно, что и в самом твоем опасеньи есть нежность. Но опасаться тебе причины никакой нету. Равного тебе нету. Я с дураком пальцы обожгла. И к тому я жестоко опасалась, чтоб привычка к нему не зделала мне из двух одно: или навек безщастна, или же не укротила мой век. А естьли б еще год остался и ты б не приехал, или б при приезде я б тебя не нашла, как желалось, я б статься могла, чтоб привыкла3, и привычка взяла [бы] место, тебе по склонности изготовленное. Теперь читай в душе и в сердце моем. Я всячески тебе чистосердечно их открываю, и естьли ты сие не чувствуешь и не видишь, то недостоен будешь той великой страсти, которую произвел во мне за пожданье. Право, крупно тебя люблю. Сам смотри. Да просим покорно нам платить такой же монетою, а то весьма много слез и грусти внутренной и наружной будет. Мы же, когда ото всей души любим, жестоко нежны бываем. Изволь нежность нашу удовольствовать нежностью же, а ни чем иным. Вот Вам письмецо некороткое. Будет ли Вам так приятно читать, как мне писать было, не ведаю.

55. Екатерина II -- Г. А. Потемкину

  

[Апрель 1774]

   Великие дела может исправлять человек, дух которого никакое дело потревожить не может. Меньше говори, будучи пьян. Нимало не сердись, когда кушаешь. Спечи дело, кое спеет трудно. Принимай великодушно, что дурак сделал.   

56. Екатерина II -- Г.А. Потемкину

  

[3 мая 1774. Царское Село]

   Миленький голубчик. Пришло мне на ум, чтоб ты Панину дал знать, чтоб он естьли завтра, то есть воскресенье, намерен сюда приехать, то чтоб приехал поранее, да и так собрался, чтоб здесь мог остаться на несколько дней, и тогда он луче сам увидит. Да и время изберет, а может статься, что к нему прибегать будут1. Все же в понедельник многие другие уедут, и все будет ловчее, нежели в присудствии всех, в день воскресенья и понедельника. Понимаешь, миленький. Естьли же тебе угодно, то всех в одне сутки так приберу к рукам, что любо будет. Дай по-царски поступать -- хвост отшибу.

57. Екатерина II -- Г.А. Потемкину

  

[5 мая. 1774]

   Миленький, как ты мне анамесь говорил, чтоб я тебя с чем-нибудь послала в Совет сегодни1, то я заготовила записку, которую надлежит вручить Кн[язю] Вяземскому2. И так, естьли итти хочешь, то будь готов в двенадцать часов или около того. А записку и с докладом Казанской Комиссии3 при сем прилагаю. За вчерашнее посещенье ласковое благодарствую. Я сказала Стрекалову, чтоб он толк добился или на глаза не казался. Adieu, mon Coeur {Прощайте, сердце мое (фр.).}.

58. Екатерина II -- Г.А. Потемкину

  

[8 мая 1774]

   Я ужасно как с тобою браниться хочу. Я пришла тебя будить, а не то, чтоб спал, и в комнате тебя нету. И так вижу, что только для того сон на себя всклепал, чтоб бежать от меня. В городе, по крайней мере, бывало сидишь у меня, хотя после обеда с нуждою несколько, по усильной моей прозьбе, или вечеру; а здесь лишь набегом1. Гаур, казак москов. Побываешь и всячески спешишь бежать. Ей-ей, отвадишь меня желать с тобою быть -- самый Князь Ор[лов]2. Ну добро, естьли одиножды принудишь меня переломить жадное мое желанье быть с тобою, право, холоднее буду. Сему смеяться станешь, но, право, мне не смешно видеть, что скучаешь быть со мною и что тебе везде нужнее быть, окроме у меня.    Г:М:К: К:М: С:С:Т:М:С: {Гяур, москов, казак. Казак, москов, сукин сын [?].} и все на свете брани, а ласки ни одной нету. Я пошлю по Баура3.   

59. Екатерина II -- Г.А. Потемкину

  

[После 8 мая 1774]

   Голубчик милый, о чем, на постели лежа, охать изволишь? Я, не за ширмой стоя, сие подслушала, но ох твой до моих ушей дошел чрезо все галереи и покои даже до дивану. Просим сказать, сей ох что значит? И, Jesus Maria {Иесус Мария - часто употребляемое католиками восклицание.}, значил, что Вас люблю чрезвычайно.

60. Екатерина II -- Г.А. Потемкину

  

[14 мая 1774. Царское Село]

   Приведи Осипова в кабинет1, где портреты стоят, и прийди мне сказать. Алексей Гр[игорьевич] приехал, и чаю, ко мне прийдет.

61. Екатерина II -- Г.А. Потемкину

  

[15 мая 1774. Царское Село]

   Я и с губками сижу на кожаном канапе, ноги протянувши, ибо бродила по горам и лощинам часа два. Попадалось мне навстречу, окроме трех камер-юнгфер моих и авдотьиной собаки, никого.    Теперь принялась за дело, любя тебя безмерно и веселясь твоей ко мне любовью, милой и безценный друг собственный, голубчик, Ангел.

62. Екатерина II -- Г.А. Потемкину

      [16 мая 1774. Царское Село]    Естьли, голубчик, ты многого вчерась позабыл доложить мне по причине мнимого моего шпионства, то и я по случаю тому, что Вас не видала, а увидав, была сонна, да сверх того упражнена собственным своим состоянием и Вашим, многого весьма Вам сказать не могла, чего во весь день на уме, на сердце и в сердце имела.    Я не спешу делом анжелиевым, но ответствую на письмы Ген[ерал]-Прок[урора] с точностию. Камергер цесарский задержан Губернатором, а здесь мы и не знали, что он с ним1. Настоящему Вице-президенту опекунства поручить несходственно, ибо его не знаю, не ведаю. Он же не кредитный человек, а лутче его мне кажется Ржевский, ибо честен и безкорыстен и осторожен2. Прости, друг и душа, сегодня пятница, а час -- одиннадцать ровно. Обедаю у себя3. Работа отошла, пойду одеваться. Вам же от всего сердца желаю здравствовать, поручая себя в милости Ваши попрежнему, впрочем.

63. Екатерина II -- Г.А. Потемкину

  

[19 мая 1774. Царское Село]

   Жалею, душенька, от всего сердца, что еще не вовсе тебе лехче. Письмо Муромцева я прочла и сему удивляюсь, ибо я его почитала между любимцами Чернышева1.    Сего утра на завтраке я видела Гр[афа] Кир[илла] Гр[игорьевича] да и За[хара] с Бран[ицким] и спросила у них, что вчерась делали после меня? Кир[илл] сказал, что нашед В[еликого] К[нязя] на террасе, с ним гулял, а За[хар] сказал, что лег спать и от меня утаил гулянье2. А теперь пришел у меня просить дозволенье Строга[нову] надеть ленту Стани[слава]3, за что я его разбранила сказав: "Хотелось бы мне знать, хто-то без боли моей выходит всякому черту неслужащему ленту?" С тем изволил от меня и уйти, а ты изволь сказать Браницкому, а естьли ты не берешься, то сама скажу и Штакельбергу напишу, чтоб лент тамо не давали, не спрося наперед - угодно ли мне4. Adieu, mon [Ami].

64. Екатерина II -- Г.А. Потемкину

  

[22 мая 1774. Царское Село]

   Пожалуй спроси и прочти доклада Казанской тайной комиссии, которого сего утра я возвратила Князю Вяземскому, также и мое к Ген[ерал]-Проку[рору] письмо о сем деле1. Je crois que la montagne accouchera d'une souris {Я думаю, что гора родила мышь (фр.).}. Однако, естьли где сих шалунов отыскать должно, то чаю здесь в Царском Селе. А то нигде не опасны. А приметы их при сем посылаю. Один бешеный колодник показывает, что оне от господина Пугачева отправлены меня с сыном и невесткою убить.

65. Екатерина II -- Г.А. Потемкину

  

[До 25 мая 1774]

   Слышала я, душенька, что с Ржеуским зделалось: его Андрюшка катал и чуть всего не переломал1. Я думала же, моя жизнь, кого бы в Синод на место Чебышева сажать, но не придумала. Акчурин умен, но горький пьяница, как все те, кои у Бестужева сидели за душою. Мне же надобно обер-прокурора, на которого и моя довереность пасть могла, а то всякий черт и на меня поедет. Курбатова не знаю2, но ведаю, что в Иностранную коллегию. Что тебя увижу после обеда, тому радуюсь заранее. Дай Боже, чтоб Вы были здоровы. Прощай, милая душа, а я не груша. Saves Vous bien que cette lettre fait la parodie de la Votre {Знаете ли вы, что это письмо -- пародия вашего (фр.)}? Я точно держалась Вашего слога. Adieu, mon beau faisan d'or. Je suis Votre servante {Прощайте, мой прекрасный золотой фазан. Остаюсь вашей служанкой (фр.).}.

66. Екатерина II -- Г.А. Потемкину

  

[До 25 мая 1774. Царское Село]

   Ну, как Кур[батов] будет отправлять должность об[ер]-пр[окурора], то ни он, никто об нем просить не будет ради, ибо или должность упущена будет, или же по утрам и за городом гуляний не будет.   

67. Екатерина II -- Г.А. Потемкину

  

[25 мая 1774. Царское Село]

   Est-ce que Rzeusky и Жержбитский sont partis? Ou aurai-je encore ce soir le plaisir de les voir? Je suis tres aise de voir le G[rand] General, mais je Vous prie, faites en sorte que quand il reviendra, qu'il revienne seul {Разве Ржеуский и Жержбитский уехали? Или я буду еще иметь сегодня вечером удовольствие видеть их? Я очень рада видеть Великого Гетмана, но прошу вас, сделайте так, что когда он вернется, пусть вернется один (фр.).}. Я тово и смотрю, что Андрюшка отведет и Ржеуского ср[азу] к В[еликому] К[нязю].

68. Екатерина II -- Г.А. Потемкину

  

[30 мая 1774. Царское Село]

   General, m'aimes Vous? Moi aimer General beaucoup {Генерал, любите ли вы меня? Я очень любить Генерала (неправ. фр.).}.

69. Екатерина II -- Г.А. Потемкину

  

[1 июня 1774. Царское Село]

   Конец Вашего письма довольно доказывает противоречие в словах сумазброда. Получа единого чина, который сам собою миновать Вас никак не мог, не могла я скучать прозьбами о чинах. И Вы чины просить не могли, ибо Вы уже имели степень, выше которой лишь два чина. Один Вам дан, а другого - я и не помню, чтоб Вы просили1, ибо Вы столько же, как и я, знали и имели принципии мои, mais cette mauvaise tete compose et decompose les phrases a sa fantaisie, il prend d'une un mot et l'attache a une autre; cela m'est arrive cent fois avec lui et je ne doute pas que Vous et bien d'autres ne l'aient remarque, il se pourroit aussi que dans ce moment, ou il est enrage, il n'y eut de la mechancete dans son esprit et que ne pouvant se racrocher il ne cherche a bouillonner et qu'il ne soit souffle a cela peut etre par d'autres. J'espere que Vous aures deja des nouvelles de la personne qui s'etoit perdue hier pendant l'ennyeux entretien que Vous aves essuye. Adieu, mon Ami, portes Vous bien. Je suis bien fachee que Vous soyes tracasse par un fou {но эта дурная голова слагает и разлагает фразы по своей фантазии, он берет от одной фразы слово и прикладывает его к другой. Это случалось у меня с ним сотни раз, и не сомневаюсь, что вы и многие другие это замечали, и, может быть, что также в эту минуту, когда он взбешен, у него зло на уме, и, не будучи в состоянии обрести равновесие, он кипит от ярости, и возможно, что его на это подбили другие. Я надеюсь, что вы уже имеете известия об особе, растерявшейся вчера во время скучного разговора, который вы вытерпели. Прощайте, мой друг. Будьте здоровы. Мне очень досадно, что вас встревожил сумасброд (фр.).}

70. Екатерина II -- Г.А. Потемкину

  

[2 июня 1774. Царское Село]

   La tete a l'envers m'a envoye dire qu'il allait partir et reellement il est venu prendre conge de moi. J'ai ordonne au Gr[and] Ecuyer de Vous envoyer ce billet des qu'il sera parti. Il va en ville; je n'ai pas voulu le contrairier en cela, parce qu'il ne veut у rester que peu de tems, et il sera le plus aise d'en venir a bout. Il est afflige et abattu et il m'a paru plus tranquille. Je suis tres aise qu'il soit hors d'ici. Bonsoir, mon Ami. Envoyes moi dire demain comment Vous Vous portes. Adieu, je m'ennuey beaucoup sans Vous Vous.    {Сумасброд прислал сказать мне, что он уезжает, и действительно пришел ко мне проститься. Я велела обер-шталмейстеру послать вам эту записку, как только он уедет1. Он едет в город. Я не хотела ему в этом противоречить, так как он хочет остаться там лишь на короткий срок и там будет легче с ним справиться2. Он удручен и подавлен и показался мне более спокойным. Я весьма довольна, что он уехал отсюда. Добрый вечер, мой друг, завтра пришлите сказать мне, как вы себя чувствуете. Я очень скучаю без вас (фр.).}

71. Екатерина II -- Г.А. Потемкину

  

[4 июня 1774. Царское Село]

   Батинька, я завтра буду и те привезу, о коих пишете1. Да Фельдм[аршала] Голицына шлюбки велите готовить противу Сиверса пристани, буде ближе ко дворцу пристать нельзя2. Прощайте, будьте здоровы, а мы будем к вам веселы так, что любо будет смотреть. Monsieur le Gros {Господина Толстяка (фр.).} позовите3, буде изволишь. Adieu, mon Ami {Прощайте, мой друг (фр.).}.

72. Екатерина II -- Г.А. Потемкину

  

[После 8 июня 1774]

   Гришенок бесценный, беспримерный и милейший в свете, я тебя чрезвычайно и без памяти люблю, друг милой, цалую и обнимаю душою и телом, му[ж] доро[гой].

73. Екатерина II -- Г.А. Потемкину

  

[После 8 июня 1774]

   При сем возвращаю, батинька, сия бумага. Но буде еще не про что, то из нее употребление мне зделать не можно.    С[упруг] м[ой] ми[лый].

74. Екатерина II -- Г.А. Потемкину

  

[После 8 июня 1774]

   Батинька, голубчик, будто ты просишь мудреного чего, что приласкаться. Это весьма натурально для меня, душа милая и бесценная, м[уж] дорогой.   

75. Екатерина II -- Г.А. Потемкину

  

[После 8 июня 1774]

   Голубчик, si 3a[xap] est faux comme je n'en doute pas, il est puni. S'il a souhaite que Vous fussies a cote de lui, il doit etre content {если Захар лжец, в чем не сомневаюсь, он наказан. Если он желал, чтобы вы были подле него, он должен быть доволен (фр.).}, но, как бы то ни было, гласно досаду показать ему нельзя. Возвращаю к Вам его поздравительное письмо1, остаюсь в[сегда] л[юбящей] в[ас] в[ерной] ж[еной].   

76. Екатерина II -- Г.А. Потемкину

  

[12 июня 1774. С.-Петербург]

   Пусть едет, душенька. Я мучусь духом и телом, что согрешила глупым и неуместным ворчаньем противу твоей и моей ласки. Умру, буде в чем переменишь поступок; милой друг, нежный муж, презри великодушно глупости спящего ума и тела1.

77. Екатерина II -- Г.А. Потемкину

  

[14 июня 1774]

   Миленький голубчик и безценный дружочек. Я должна к тебе писать, чтоб слово сдержать. Знай же, что я тебя люблю и тем никого не дивлю. Посади возле себя главу полиции и не перемени позиции, а то Черныш перчит, а Разум карту держит {игра слов -- Черныш -- Чернышев, Разум -- Разумовский.}, за что Бран[ицкий] будет коситься и Мих[аил] Сер[геевич] усердится. Не прогневайся, рифма не очень чиста, но принимайте сие за вольный слог et pour Vous l'on feroit l'impossible et pour cela aussi je serai ou Votre tres humble servante, ou Votre tres humble serviteur, ou bien aussi tous les deux a la fois {и для вас сделали бы невозможное, и для того я буду также или вашей покорнейшей служанкой, или вашим покорнейшим слугою, или также обоими сразу (фр.).} .

78. Екатерина II -- Г.А. Потемкину

  

[Около 25 июня 1774]

   Il me semble et J.J. Бет[ской] est aussi de mon avis que ce serait une bonne chose, si Vous pouvies dire а Пассек de persuader la soupe a la glace de s'en aller avec lui dans ses terres de la Russie Blanche {Мне кажется, и И.И. Бетской согласен с моим мнением, что было бы хорошо, если бы вы могли сказать Пассеку, чтобы он уговорил "замороженный суп" уехать1 с ним в его Белорусские имения (фр.).}.

79. Екатерина II -- Г.А. Потемкину

  

[Накануне 27 июня 1774. Петергоф]

   В викториальные дни производилась всегда пальба во время войны с шведами, а во время мира не стреляют. А сегодня стрелять нельзя, не шокируя шведы, ми[лый] др[уг], м[уж] д[орогой].   

80. Екатерина II -- Г.А. Потемкину

  

[До 28 июня 1774]

   General, la tete me tourne de Votre projet. Vous n'aures de moi aucun repos apres les fetes, que Vous ne m'ayes mis par ecrit Vos idees. Vous etes un homme charmant et unique. Je Vous aime et Vous estime de tout mon coeur a jamais.    {Генерал, у меня кружится голова от вашего проекта. Вы не получите от меня никакого покоя после праздника, пока не изложите письменно ваших идей. Вы редкий и очаровательный человек. Я люблю вас и ценю всем сердцем навеки (фр.).}

81. Екатерина II -- Г.А. Потемкину

  

[До 28 июня 1774]

   Bonjour, mon coeur. Я так встала весела, что ужасть. Ах, радость, не прогневайся, вить ты любишь, когда я весела. Кроме вздора сегодня не услышишь. Однако же есть одна материя невздорная, о которой говорить могу, ибо чувство повсюду занято ею. Но ей кончу сие письмецо, а теперь a propos de cela {кстати (фр.).}, нижайше прошу подполковничий список с Вашими рассуждениями не задержать, а то боюсь, Кузьмин меня высечет, а Чернышев лишний раз комнату свою накурит духом неприятным1.    Миленький, душа моя, любименький мой, je n'ai pas le sens commun aujourd'huy {я потеряла сегодня здравый смысл (фр.).}. Любовь, любовь тому причиною. Я тебя люблю сердцем, умом, душою и телом. Всеми чувствами люблю тебя и вечно любить буду. Пожалуй, душенька, я тебя прошу -- и ты меня люби, зделай милость. Вить ты человек добрый и снисходительный. Приложи старанье у Гри[гория] Алек[сандровича], чтоб он меня любил. Я умильно тебя прошу. Также напиши, каков то он: весел ли он и здоров?    Я сегодня думала, что моя собака сбесилась. Вошла она с Татьяною, вскочила ко мне на кровать и нюхала, и шаркала по постели, а потом зачала прядать и ласкаться ко мне, как будто радовалась кому-то. Она тебя очень любит, и потому мне милее2. Все на свете и даже собака тебя утверждают в сердце и уме моем. Рассуди, до какой степени Гришенька мил. Ни минуты из памяти не выходит. Право, радость, ужасть, ужасть, как мил.

82. Екатерина II -- Г.А. Потемкину

  

[До 30 июня 1774]

   Душа милая, за ласку тебе спасибо, и, право, ласка за ласку Вам же отдаю. Когда я Батурина увижу, я с ним говорить буду1. Только, пожалуй, не привези вверх всяких людей, не поговоря со мною, а то здесь не можно будет ни от кого отговориться и хуже будет города для меня. Прощай, милай милушичка, поговори сегодня о Бибиковых со мною2.

83. Екатерина II -- Г.А. Потемкину

  

[Накануне 3 июля 1774. Петергоф]

   Миленький, здравствуй. Я встала тому полчаса и удивляюсь, как ты уже проснулся. За письмецо и за ласку спасиба тебе, душенька. Я сама тебя очень, очень люблю. При сем к Вам гостинца посылаю. Вели Параше приехать обедать к Бетскому.

84. Екатерина II -- Г.А. Потемкину

  

[8 июля 1774. Петергоф]

   При сем, голубчик, посылаю и письмо, мною заготовленное к Щербатову1. Изволь поправить, а там велю прочесть в Совете подписанное. Это будет не в глаз, но в самую бровь.

85. Екатерина II -- Г.А. Потемкину

  

[9 июля 1774. Петергоф]

   Aussitot dit, aussitot fait, Monseigneur {Как сказано, так и сделано, сударь (фр.).}! При сем посылаю письмо мое к Кн[язю] Волконскому, но, право, Чорбу надобно туда отправить, а Кличка при нем быть может1. Adieu, Monseigneur et cher tonton {Прощайте, сударь и милая юла (фр.).}.

86. Екатерина II -- Г.А. Потемкину

  

[22 июля 1774]

   Михельсона1 жалую полковником. Всем с ним бывшим треть не в зачет. Мещерядским старшинам -- медали2.

87. Екатерина II -- Г.А. Потемкину

  

[22 июля 1774. Петергоф]

   Душатка, cher Epoux {дорогой супруг (фр.).}, изволь приласкаться. Твоя ласка мне и мила и приятна. Тебе за то спасибо. Концерт будет, а о Лолии изволь сам Гофмарш[алу] приказать1. Безценный му[ж].   

88. Екатерина II -- Г.А. Потемкину

  

[После 23 июля 1774. Петергоф]

   У Князя Долгорукова1 четыре полка гусарские, а именно: чорный, желтый, Молдавский и Бахмутский, да 8 эскадронов сверх того2. Я к нему напишу, чтоб он два полка отправил чрез Воронежскую губернию к Москве для всякого случая. А пришлет он тех из них, кои ближе сюда, а прийдут, как успеют. Я послала звать всех сюда на концерт и предложу им о поездке моей к Москве. А там станем готовиться3.   

89. Екатерина II -- Г.А. Потемкину

  

[После 23 июля 1774]

   Батинька, пошлите повеления в обе армии, чтоб, оставя самое нужное число генералов при войсках для возвращенья полков в Русь, чтоб прочие Генералы-Поруч[ики] и Генер[ал]-Маиоры ехали, каждый из тех, коим велено быть при дивизии Казанской, Нижегородской, Московской, Севской и прочих бунтом зараженных мест, в тех местах, где они расписаны иметь свое пребывание, и чтоб каждый из них взял с собою невеликий экскорт и везде б объявляли, что войски идут за ними. А при войсках можно оставить генералитет тот, кому квартировать в спокойных местах: как-то -- дивизии Украинской, Ревельской, Лифляндской, Смоленской, Белорусской и пр[очие].    Bonjour, mon bijou, comment Vous portes Vous {Здравствуйте, мое сокровище, как вы поживаете (фр.).}?   

90. Екатерина II -- Г.А. Потемкину

  

[После 23 июля 1774]

   Я думаю, голубчик, что Татияна своим хохотаньем тебя разбудила1. А хохотала она тому, что кормилица моя, -- хватя меня за голову, долго не пускала и расцаловала меня2. Однако образ мысли сей моей кормилицы и тебе полюбится, как услышишь, [что] у ней один сын и есть он капитан артиллерийский и послан тому пять лет назад с эскадрою Спиридова3 в Архипелаг, с коих пор она его не видала. Да и письмы почти что не получает. Сегодня она пришла ко мне и говорит: "Слава Богу, что мир заключен, и я сына увижу. Я писала к нему: хотя оттудова все станут проситься, но ты останься. Я слышать не хочу, чтоб ты не служил тут, где нужда". Ma foi, il у a de la vigueur a cette facon de penser d'une femme du commun {Право, какова сила в этом образе мыслей простой женщины (фр.).}. Я подарила ей тысячу рублей и отпустила, а тебя, душенька, за вчерашнюю ласку тысячи раз мысленно обнимаю, а притти не могу, ибо передня полна.

91. Екатерина II -- Г.А. Потемкину

  

[29 июля 1774]

   Увидишь, голубчик, из приложенных при сем штук, что Господин Граф Панин из братца своего изволит делать властителя с беспредельною властию в лучшей части Империи1, то есть, Московской, Нижегородской, Казанской и Оренбургской губернии, a sous entendu {подразумевая (фр.).} есть и прочия; что естьли сие я подпишу, то не только Князь Волконский будет и огорчен и смешон2, но я сама нималейше не сбережена, но пред всем светом первого враля и мне персонального оскорбителя, побоясь Пугачева, выше всех смертных в Империи хвалю и возвышаю3. Вот Вам книга в руки: изволь читать и признавай, что гордость сих людей всех прочих выше. При сем прилагаю и Бибикова инструкцию для confrontatie {сравнения (ит.).}. И тот пункт не худ, где сказано, что всех людей, где б ни были, он может как, где и когда хочет4 [казнить и миловать].

92. Екатерина II -- Г.А. Потемкину

  

[Июль 1774]

   Каким образом до рук Ваших дошел сей пакет? Естьли он прислан к Вам для пересылки к Фельдмаршалу, то пошлите его к Чернышеву назад, сказав, что Вы сие делаете для того, что, конечно, ошибкою он запечатан партикулярною его печатью, а не коллежской.    Естьли же Фельдмаршал его к Вам прислал, то скажите мне, и тогда я Чернышеву скажу, чтоб впредь в противности обычаю сие бы не делал, ибо печать его, конечно, не государственная.

93. Екатерина II -- Г.А. Потемкину

  

[До 1 августа 1774]

   Голубчик, странное я тебе скажу. Сего утра вздумала я смотреть план московского Екатерининского дворца и нашла, что покои, кои бы, например, могли быть для тебя, так далеко и к моим почти что непроходны, и вспомнила, что я их полтора года назад зделала сама нарочно таково, за что я была бранена1, но оставила их так, отговорясь, что места нету. А теперь нашла шесть покоев для тебя: так близки и так хороши, как луче быть не можно. Avec Vous tout devient aise; voila ce que c'est que d'aimer veritablement {С вами все становится легко, вот что значит воистину любить (фр.).}.    Прощай, миленький.

94. Екатерина II -- Г.А. Потемкину

  

[До 1 августа 1774]

   Что делать, миленький, не мы одне, с кем сие делается1. Петр Великой в подобный случай посылывал на рынки, где обыкновенно то говаривали, чего он в тайне держал. Иногда par combinaison {по совокупности (фр.).} догадываются. Прощай, душа. Я на плане черчу твой на Москве покой2.   

95. Екатерина II -- Г.А. Потемкину

  

[1 августа 1774]

   Я теперь только читать могла твою цыдулку. В[еликий] К[нязь] у меня сидел. Кой час оденусь, пущу Кохиуса1, а луче бы его послать в город и тамо бы вручил он мне свой инструмент, ибо я не одета, а сегодня пятница, и я за столом не обедаю.    Д[уша] м[илая], су[пру]г, м[уж] ми[лый].

96. Екатерина II -- Г.А. Потемкину

  

[16 августа 1774]

   Объявить Военной Коллегии, что до утушенья бунта я приказала Гене[рал]-Поруч[ика] Суворова -- быть под командою Ген[ерала] Графа Панина.

97. Екатерина II -- Г.А. Потемкину

  

[18 августа 1774. Царское Село]

   Позволь доложить, друг милой и любезный, что я весьма помню о тебе. А сей час, окончив тричасовое слушанье дел, хотела послать спросить. И понеже не более десяти часов, то пред тем опасалась, что разбудят тебя. И так не за что гневаться, но в свете есть люди, кои любят находить другим людям вины тогда, когда надлежало им сказать спасибо за нежную атенцию всякого рода.    Сударка, я тебя люблю, как душу.

98. Екатерина II -- Г.А. Потемкину

  

[После 18 августа 1774]

   Весьма мне прискорбно, миленький, что недомогаешь, а наипаче, что моими рассуждениями, кои тебе неприятны были вчерась, можно быть, что я умножила в тебе болезни, ибо оне тебя, мне казалось, обезпокоили. Милая душа, верь, что я тебя люблю до безконечности.   

99. Екатерина II -- Г.А. Потемкину

  

[После 18 августа 1774]

   Сударушка, ангел мой, ты можешь быть здоровейший человек в свете, буде здоровье твое зависит от моей к тебе любви. Милой м[уж], душа бесценная.

100. Екатерина II -- Г.А. Потемкину

  

[До 23 августа 1774]

   Умные люди так, как и мы дураки, подвержены ошибкам. Ошибае[шь]ся радость, думав, что малейше о Черныш[еве] задумаюсь1. Все прочие заключенья Ваши в сем случае таковой же силы. Adieu, Amour ou conge {Прощай, любовь или отставка (фр.).}.   

101. Екатерина II -- Г.А. Потемкину

  

[23 августа 1774]

   Суд не бывает, не выслушивая наперед оправдание обвиняемого. Встала я в осьмом часу, потом пошла в бани1. Вышедши оттуда, слушала Генер[ал]-Прокурора. И твои доклады имев на уме, чтоб больного не будить, послала тогда, когда думала, что, например, проснулся2. Моn Ami, je suis bien fachee que Vousj etes malade {Мой друг, я очень огорчена, что вы больны (фр).}, а что не с сердцов, не с досадою, о том не сумневаюсь, ибо знаю, что ни об чем ни досадовать, ни ни сердиться. Ужо посетить буду больных.

102. Екатерина II -- Г.А. Потемкину

  

[После 23 августа 1774]

   Заготовила я теперь к Гр[афу] П[етру] Пани[ну] письмо в ответ на его от 19 ч. и посылаю к нему реестр тех, кои отличились при Казанском деле и коих награждаю деревнями, как Вы то здесь усмотрите из приложенного письма. А впредь, как офицер наградить, кои противу бунтовщиков? Крестьян не достанет, хотя достойны.    Пришла мне на ум следующая идея: в банк Дворянский орденская немалая сумма в проценты идет1. Я из процентов велю противу орденских класс[ов] производить им пенсии. Как Вам кажется?    Adieu, mon tonton {Прощайте, моя юла {фр.).}.   

103. Екатерина II -- Г.А. Потемкину

  

[После 23 августа 1774]

   Я думаю, что прямой злодейский тракт на Царицын, где забрав Артиллерию, как слух уже о его намерении был, пойдет на Кубань. А по сим известиям или сказкам десяти Саратовских казаков он намерен на Дон итти1, который от Царицына в 60 верстах и, следовательно, уже сие бы было обратный ему путь. И естьли сие сбудется, то он [с]толкнется с Пушкиным2, и тут его свяжут, нежели ингде. Защищенье Керенска показывает, как сие лехко противу толпищи черни3. Делать теперь нечего. Все поздо будет. А вопль Щетнева скорее чего зделает, ибо он правил на ногах и Долгорукова, и Щербинина4.    Все, что теперь делать Вам для меня нужнейшее, есть то, чтоб быть здоровым и держать счет порядочен.    Изволь и то приметить, что он и от Яика и казацких жилищ не далее, как верст с двести5.

104. Екатерина II -- Г.А. Потемкину

  

[До 30 августа 1774]

   Mon tres cher Epoux {Мой дражайший супруг (фр.).}, я к тебе не прийду, потому что я вспотела немного ночию, что кости болят по-вчерашнему и что весьма холодно. Душечка, спала я хорошо и тебя люблю всем сердцем.

105. Екатерина II -- Г.А. Потемкину

[30 августа 1774. С-Петербург]

   Mon cher Ami, donnes-moi un conseil, je n'ai aucune envie d'aller au Couvent {Милый друг, дайте мне совет: у меня нет ни малейшего желания ехать в монастырь (фр.).}; устанешь, как собака, никто спасиба не скажет. J'ecoutairai la Messe ici et je dinerai a la table avec les Chevaliers {Я буду слушать обедню здесь и отобедаю за столом с Кавалерами1(фр.).}. Права рука болит и колика маленько есть, да сверх того сыро на дворе, как сам видишь.   

106. Екатерина II -- Г.А. Потемкину

  

[Август-сентябрь 1774]

   Голубчик милой, благодарствую за хлеб, за соль. Гришенок мой, накормил и напоил вчерась, однако ж не вином же. Пожалуй, пришли ко мне записки Галахова1.

107. Екатерина II -- Г.А. Потемкину

  

[Август-сентябрь 1774]

   Здравствуй, миленький. За ласку тебе спасибо. Я сама тебя чрезвычайно люблю. Пожалуй, пошли по капитана Волкова. Его отправление подписано, однако мне надобно с ним говорить самой, дабы ему объяснить мое мнение.

108. Екатерина II -- Г.А. Потемкину

  

[Август-сентябрь 1774]

   Здравствуй, миленький голубчик, который для меня формировался1. Я не знаю, поняла ли я Ваши мысли, однако наугад написала при сем приложенное увещеванье, в котором прошу не смотреть на слог, ни на ортографию, а на мысли, а прочее поправить. Adieu, mon coeur.   

109. Екатерина II -- Г.А. Потемкину

  

[Август-сентябрь 1774]

   Батинька, я спала до десятого часа, а вставши, я здорова, но слаба из меры вон. Скажи мне, сударушка, каков ты и в милости ли я? Ты знаешь, душа моя, что ничего мне столь не мило, как когда сказываешь мне, что меня любишь. Скажи же, а я тебя чрезвычайно люблю. Пришли, пожалуй, ко мне письмы от Панина и из Казани.

110. Екатерина II -- Г.А. Потемкину

  

[Начало сентября 1774]

   Я хочу, да и очень хочу, чтоб ты был весел. И для того сказываю, что тебя, голубчика, люблю, как душу.    Цыплетев1 репортует, что у него между пленными -- Пугачева секретарь, мценский купец Трофимов2. Я сей репорт к Князю Волконскому отослала.   

111. Екатерина II -- Г.А. Потемкину

  

[13 сентября 1774]

   Милуша милая. Поздравляю тебя со днем рождения, моего милого друга к моему щастию.

112. Екатерина II -- Г.А. Потемкину

  

[До 14 сентября 1774]

   Как мне подписать что по прошению Собакина, тогда когда мой есть указ о неувольнении их1. Есть c'est une contradiction {в этом противоречие (фр.).}, а надо прописать какую ни на есть причину, как-то услугу или что вздумаете. Имя Собакина поныне в публике не заслуженное. Он же мне самой грубил прежде сего.

113. Г.А. Потемкин -- Екатерине II

  

Всемилостивейшая Государыня!

   При усерднейшем исполнении моем Высочайшей Вашего Императорского Величества воли о формировании одного драгунского полка, с приятнейшим удовольствием имел я случай усмотреть ревностное в том соучаствование между прочими коллежского ассесора Саввы Яковлева, который, по случаю скорого всех к полку сему принадлежащих вещей исправления, споспешествует капиталом своим на всякие вещи -- двенадцать тысяч рублей -- и пятьсот лошадей. Сей постойный хвалы и признаия поступок его обязывает меня, Всемилостивейшая Государыня, отдав ему пред освященным лицом Вашим должную, как ревнительному сыну отечества, справедливость, всеподданнейше просить о всемилостивейшем избавлении его от ратманской должности, в которую он здешним магистратом избран. Сие Высочайшее к нему благоволение не токмо к лучшему отправлению коммерции его возспособствует, но и послужит примером для других в подобных сему опытах ревности. Купечеству же никакого отягощения тем не нанесется.    Всемилостивейшая Государыня!    Вашего Императорского Величества    верно всеподданнейший раб    Григорий Потемкин    Сентября 14 дня 1774 года   

114. Екатерина II -- Г.А. Потемкину

  

[14 сентября 1774]

   Il n'y a rien de plus impertinent que се "раб" {Нет ничего более дерзкого, чем сей "раб" (фр.).}. Естьли б я браниться намерена была, то бы я привязку имела. Но я не намерена, слышишь ли, сударушка? Я здорова, но не весела, не печальна, а радовалась видеть тебя в окошке.   

115. Г.А. Потемкин -- Екатерине II

[14 сентября 1774]

   Отчего, матушка, ни весела, ни печальна?       Р_у_к_о_й_ _Е_к_а_т_е_р_и_н_ы II: Куды ответ хорош. Нельзя суше быть. Разве надлежит быть необходимо или весела или печальна.

116. Екатерина II -- Г.А. Потемкину

  

[После 14 сентября 1774]

   Савву Яковлева можно бы скоро от ратманства освободить (все же сие только годовое дело) пожалованием его дворянином. Только он деревень накупит пропасть и станет мужиков переводить к рудокопным заводам1 и умножит число роптунов по справедливости.    Преимущество дано и освобождены они от служб казенных, а общественных -- едва написано ли. Когда лучие выбудут, кто же останутся -- дурные?

117. Екатерина II -- Г.А. Потемкину

[После 14 сентября 1774]

   Вы, сколько я Вас знаю, желаете, чтоб не одна часть только была в хорошем состоянье, но все. Когда пришло до того, чтоб выбрать в магистратские члены порядочных людей, а не банкрутных купцов, тогда роптанье ото всех тех, кои, пользуясь купеческими выгодами, не хотят обществу служить. Когда же банкрутных и бездельников выбирали в члены, тогда не менее роптанья было, что ни суда, ни расправы нету в магистрате. Освободя всех лучих людей из сей должности, само собою останутся плохие.    Прошу сыскать средства, как быть? Не думала я, чтоб моя давнишняя цыдулка принесла бы мне толиких выговор[ов] за дело, однако, для общества небезполезное1.

118. Екатерина II -- Г.А. Потемкину

  

[15 сентября 1774]

   Здравствуй, миленький. Каков твой кашель, пришли сказать. Отъезжающие в Царское Село теперь ко мне приходили веселехоньки. Я, видя сие, сказала, что я рада видеть, что он веселее сегодня, нежели вчерась, где казался инак, и спросила, что тому причиною было? На что он сказал: "rien, sur mon honneur" {"ничего, клянусь честью" (фр.).}, a она сконфузилась и, не захотя (казалось мне) солгать, смолчала. И поглядя друг на друга, он еще повторял, что он ничего не имеет, чему я верить была принуждена, ибо божился "sur son honneur" {"своей честью" (фр.).}.    Прощай, любушичка.

119. Екатерина II -- Г.А. Потемкину

[15 сентября 1774]

   Старайся узнать, отданные в Комиссариат знамены голштинские живописцем Фохтом1, -- целы ли и все шесть тамо ли налицо или куды их девали. И спросите о сем у Мерлина2. Он должен знать, ибо он был у разбора и заплаты Голштинских дел. Рисунок же у Федора Матвеевича3. А на то, что Фохт говорит, что Белое знамя им отдано было самому императору, нечего смотреть, а надо смотреть в комиссариат.   

120. Екатерина II -- Г.А. Потемкину

[21 сентября 1774]

   Друг мой сердечный, я очень жалею, что недомогаешь. Я принуждена была из обедни выйти (так голова болела) и, дав аудиенцию шведскому камергеру, разделась и обедую у себя. Мочи нету, такая боль.   

121. Екатерина II -- Г.А. Потемкину

  

[До 23 сентября 1774]

   Я думаю, душа моя, что естьли ослепленный В[еликий] Кн[язь] инако не может быть приведен в резон на щет Раз[умовского], то не может ли Па[нин] уговорить его, чтоб он Раз[умовского] услал в море, дабы слухи городские, ему противные, упали. Из приложенного пакета зделайте употребление, как сами разсудите.

122. Екатерина II -- Г.А. Потемкину

  

[До 24 сентября 1774]

   Первый час. Естьли тебя теперь стригут и завивают, то обедать дома будешь, я догадываюсь. Зятя определю, и мне сие отнюдь не противно. Но и зятю скажи, чтоб он держал ухо востро1, ибо, конечно, я как не хочу разоренья ничьего, так и равно хочу, чтоб Корона вышла без потери и обмана из сего дела.

123. Екатерина II -- Г.А. Потемкину

  

[После 24 сентября 1774]

   Пожалуй, голубчик, призови зятя и поговори с ним о разбросанных моих мыслях в приложенной бумаге.

124. Г.А. Потемкин -- Екатерине II

  

[До 28 сентября 1774]

   Сентября 28 дня за Левенгауптскую баталию положено по табели из Санкт-петербургской крепости поднимать штандарт и в присутствии Ея Императорского Величества производить по молебне из 31-й пушки пальбу.    Р_у_к_о_й _Е_к_а_т_е_р_и_н_ы II: Сие делается только во время войны, а во время мира не стреляют.

125. Г.А. Потемкин -- Екатерине II

  

[4 октября 1774]

   Не изволите ли помнить, как зовут казака, что с Галаховым поехал.    Р_у_к_о_й _Е_к_а_т_е_р_и_н_ы II: Астафий Трифонов. Он ушел и увез три тысячи рублей у Галахова.

126. Екатерина II -- Г.А. Потемкину

  

[5 октября 1774]

   Миленький мой голубчик. Все на свете толку подвержено. Я чаю, и сим строкам подобное толкованье будет, но я на то не посмотрю, а буду писать истину по совести.    Яицким казакам нужен покой, когда оне четыре ночи его не имели, а то с ног свалятся1. Один из них уже ясно чувствует, что он неможет, жалуется, что голова болит, лом в спине и лихорадка маленькая. У него же чирьи на груди и рана, которая производит, заживая, обыкновенно лихорадку. Пожалуй, дайте им отдохнуть, по крайней мере, сему больному. Я знаю, что Вы скажете, что он плут и мошенник, но, как бы то ни было, плуту и мошеннику покой нужен же.    Теперь Вам донесу нужнее сего: я Вас чрезвычайно люблю и вечно любить буду, лишь не отнимайте у меня нежности чувства и не откажите мне [в] нижайшей моей прозьбе, к умножению нежности служащей. Bonjour, mon coeur.

127. Екатерина II -- Г.А. Потемкину

  

[10-12 октября 1774]

   Голубчик, Павел прав: Суворов тут участия более не имел, как Томас, а приехал по окончании драк и по поимке злодея1. Я надеюсь, что все распри и неудовольствия Павла кончатся, как получит мое приказание ехать к Москве. Пожалуй, возврати ко мне письмы Пе[тра] Ив[ановича]. Ответ нужно сочинить и разрешить некоторые запросы его. А я, миленький, очень тебя люблю и желаю, чтоб пилюли очистили все недуги. Только прошу при них быть воздержан: кушать бульон и пить чай без молока.   

128. Екатерина II -- Г.А. Потемкину

  

[После 12 октября 1774]

   Прикажи, батинька, поточнее разведать и разсмотреть, от чего фрегат потонул у своих берегов и близ своих портов. Кажется, стыдно им тонуть, да и людей много потонуло.   

129. Екатерина II -- Г.А. Потемкину

[До 26 октября 1774]

   Говорить хочу о том, кому вверить инспекторский смотр здесь и в прочие места. Голубчик милый, только дело.

130. Г.А. Потемкин -- Екатерине II

  

[До 26 октября 1774]

   Матушка моя родная и безценная. Я приехал, но так назябся, что зубы не согрею. Прежде всего желаю ведать о твоем здоровье. Благодарствую, кормилица, за три платья. Цалую Ваши ножки.    Р­_у_к_о_й _Е_к_а_т_е_р_и_н_ы II: Радуюсь, батя, что ты приехал. Я здорова. А чтоб тебе согреваться, изволь итти в баню, она топлена.   

131. Екатерина II -- Г.А. Потемкину

  

[До 26 октября 1774]

   Что все больны, сие не мило слышать. И что ты назябся, о том, миленький, жалею. А естьли полк Кексг[ольмский] Вам понравился, то, надеюсь, что хандра уменьшилась. О прочем после поговорим. Также о том, что ты мил, мой голубчик.

132. Екатерина II -- Г.А. Потемкину

  

[Октябрь 1774]

   1. Буш мне сказал, что Ваш аглицкий садовник застрелитца заподлинно, буде ему не дадите наискорее работу1.    2. Буш и агличан просят, на чем съездить сегодни в Гатчину. Бушу сие нужно для спознания одного-другого вкуса, знания количества и качества. Прикажите им дать лошадей или нанять Льву Катанскому2.    3. Quand est-ce que je saurai et que j'aurai le register {Когда я узнаю и буду иметь список (фр.).}, что безподобному надлежит?3    4. Bonjour, mon Ami, portes Vous grandement bien et aimes-moi parce que je Vous aime beaucoup, beaucoup {Здравствуйте, друг мой. Чувствуйте себя совсем хорошо и любите меня, ибо я вас очень, очень люблю (фр.).}.

133. Екатерина II -- Г.А. Потемкину

  

[До 12 ноября 1774]

   Приложенное дело прошу сегодни вручить Преосвященному Петербургскому1 для его собственного известия и понеже сумнения нету (хотя Казанский Архиерей и отпирается) о его непростительной с злодеями пересылке2. И для того желаю я, чтоб Преосвя[щенный] Петербургский написал письмо к Казанскому Архиерею с тем, дабы сей из ума выживший старик просился немедленно на обещанье. И естьли сие зделает Архиерей Казанский, то в рассуждение сана уже далее следствие производить не велю и с сим письмом Преосвященного Вы нарочного отправьте будто к Павлу Пот[емкину], а к Моск[ве] Арх[иерею] Казанскому незачем ехать, ибо желаю утушить и слух сего дела.

134. Екатерина II -- Г.А. Потемкину

  

[15 ноября 1774]

   Гришенька, меня безпокоит весьма, что ты не обедал и что двойжды, когда я к тебе послала, ты почивал оба раза, а теперь слышу впервые, что жалуе[шь]ся головой. Пожалуй, вели сказать: могу ли прийти к тебе, чтоб видеть тебя. Сказывают, что один купидон лишь у тебя. О комедии на той стороне ничего мне сегодни не сказали. Да, кажется, что и не будет, ибо сего утра Вел[икая] Княгиня репортовалась больна, чего он мне сам сказал1.

135. Екатерина II -- Г.А. Потемкину

  

[18 ноября 1774]

   Гришатка, здравствуй. Был у меня друг твой -- Преосвященный здешний -- и сидел у меня с планами, и я ему строение монастыря отдала, а тебя люблю, как душу.   

136. Екатерина II -- Г.А. Потемкину

  

[До 22 ноября 1774. С-Петербург]

   Великий Князь имянем жены своей просил меня, чтоб я для нее не женировалась и не отложила своей поездки. На что я ответствовала, что я ее выздоровленье ждать буду до субботы, а в субботу поеду до вторника и не женируюсь, а была бы в отсутствии безпокойна о ея состояньи.

137. Екатерина II -- Г.А. Потемкину

  

[До 2 декабря 1774]

   О таганрогском коменданте Дежедерасе1, как при отправлении его для занятия и построения той крепости ему сказано имянем моим, что новогородское место останется порожно для него, дабы по окончании войны он сам избрал, которое из двух комендантских мест для него выгоднее будет. Того для надлежит писать к нему, дабы сие дело аранжировать.    О пикинерных офицер уравнении противу армейских2 пришло мне на ум, что не будут ли оне полученьем чина, который за уряд имеют, и потом повышеньем двух чинов противу армейских (итого -- полученьем трех чинов) весьма в разсуждении армейских награждены. Или же не выйдет ли из сего некоторый род зависти между ними. Но как в существе сии мои мысли могут быть неосновательны, то буду ждать на них объяснений.

138. Екатерина II -- Г.А. Потемкину

  

[До 2 декабря 1774]

   Батинька, признаю, что положение пикинерного штата весьма безрассудно. А только хотела, дабы дело в моей голове твердое основанье взяло, слышать Ваши объяснения на те мысли, кои понятию моему встретились. За вчерашнюю ласку покорнейший поклон. И я, право, ласкова, только не знаю, почему морщился. Недомогаешь ли, голубчик, или гневен? Adieu, mon tonton.

139. Екатерина II -- Г.А. Потемкину

[После 5 декабря 1774]

   Бетский ко мне приходил сего утра с тем от В[ице]--К[анцлера], что сей желает теперь чистую отставку и чтоб при том ему дано было деньгами по смерть ежегодно, что теперь имеет, браня притом Панина, который, дескать, гонит из мест и определяет, кого хочет, и всем безпредельно властвует, к чему прибавил, что все те пропозиции, кои я приказала чрез него делать Ви[це]--Кан[цлеру], уже везде по площадям известны, что сей весьма прискорбен.    На чистую отставку я ответствовала, что я никого не принуждаю служить и не служить, что ни черты не переменяю моих обещаний, что должности раздать в воле моей и что одна милость моя не допущает меня сей раз без церемонии сказать Вице-Канцлеру: "Вы мне ненадобны". Брани о властолюбии Панина я терпеливо выслушала с молчанием, ибо, чаю, хотелось из меня выведать, кто место займет или как сие происходит. А о том, что везде о сем уже знают, я сказала, что поруча ему -- Бет[скому] -- сие, я другому никому не говорила, и, впрочем, мало мне в том нужды, и что прискорбие Ви[це]--Кан[цлера], кроме глупой спеси, ничего в себе не заключает и что знаю, что служба его сверх меры и с моим намерением об нем награждается. Я не прибавляю, ни убавляю ни слова. С сим от меня и пошел и ни гроша, кроме некоторой вспыльчивости, не выторговал. О чем донеся, остаюсь Вам верна по гроб.

140. Екатерина II -- Г.А. Потемкину

  

[8 декабря 1774. С-Петербург]

   Mon cher Ami et Ep[oux] {Мой дорогой друг и супруг (фр.).}, услыша, что ты болен, я было пошла к тебе, но нашла столь много людей и офицеры в проходах, что возвратилась. Болезнь твоя крайне меня обезпокоит, ибо меня уверили, что ты приехал домой убраться. Не один ты больной. В городе есть и такие, от коих Аргусы сего вечера отстали для комедии. Душа милая, пришли сказать, увижу ли я тебя сегодни и когда.

141. Екатерина II -- Г.А. Потемкину

  

[8 декабря 1774]

   Милая милюша, письмо твое весьма меня обрадовало тем наипаче, что Лев Катанский мне сказал, что ты неможешь, и давал выразуметь, что невесел2. А моя мысля, как залетает обыкновенно, уже сумнение получила, что едва не я ли тебе чем досадила. И думала, что письмом. Конечно, оно ему неласково показалось3. И сбиралась писать по своим чувствам к тебе вторично, а сии чувства суть наполнены ласки к тебе, сударика моего. Сожалею, душа безпримерная, что недомогаешь. Вперед по лес[т]нице босиком не бегай, а естьли захочешь от насморка скорее отделаться, понюхай табак крошичко. Тот же час луче будет. Adieu, m'amour, mon Coeur {Прощайте, моя любовь, сердце мое (фр.).}, м[уж] дорогой, славный, сладкий и все, что себе милое, приятное, умное представить можешь.

142. Екатерина II -- Г.А. Потемкину

  

[9 декабря 1774]

   Голубчик, душа моя. Каков ты, пришли сказать, каков. Я домой пришла, и буде я тебе надобна, как и не сумневаюсь, то вели сказать, сударушка. Душа не на месте, что неможешь. Естьли теперь мне прийти нельзя, то когда можно будет, дай знать.

143. Екатерина II -- Г.А. Потемкину

  

[После 9 декабря 1774]

   Душенок мой, сердечно жалею, что недомогаешь, и прошу об нас не забыть. А мы душою и сердцем на век Гришатке крепки.

144. Екатерина II -- Г.А. Потемкину

  

[После 9 декабря 1774]

   Миленький, к Стрекалову я писать велю, чтоб послал скорее указ о Собакине. К Лиз[авете] Ро[мановне] послала чет[ыре] ты[сячи] ру[блей]. От пяти часов сижу за делом. Тебя люблю безмерно и очень жалею, что недомогаешь.

145. Екатерина II -- Г.А. Потемкину

  

[После 9 декабря 1774]

   Батушинька, голубчик. Весьма тоскую, что ты недомогаешь. Зделай мне ту ласку -- пошли по Кельхена явить все твои болезни1. Очень боюсь, знаю, как худо трактуешь болезни. Mon cher Ami, Dieu donne que Vous Vous porties mieux demain {Мой дорогой друг, Бог да поможет вам завтра поправиться (фр.).}.

146. Екатерина II -- Г.А. Потемкину

  

[После 9 декабря 1774]

   Mon cher Ami, je suis bien fachee de ce que Vous etes malade. Envoyes apres Kelchen {Мой дорогой друг, я весьма огорчена тем, что вы больны. Пошлите за Кельхен (фр.).}.

147. Екатерина II -- Г.А. Потемкину

  

[После 9 декабря 1774]

   Батинька, Ch[er] Ep[oux] {Дорогой супруг (фр.).}. Можно ли подобный случай на мой щет ставить? Голубинька, о негоц[иации] с Кн[язем] Ор[ловым] после поговорим. Я послала Кельхен грудь твою лечить и люблю тебя очень, мой бесценный друг.

148. Екатерина II -- Г.А. Потемкину

  

[До 12 декабря 1774]

   Батинька, faut-il donner а Текутьев 1000 paysans ou 600? {надо ли дать Текутьеву 1000 крестьян или 600 (фр.).} Вели сказать: первое или последнее.   

149. Екатерина II -- Г.А. Потемкину

  

[14 декабря 1774]

   Указ подписанный к тебе возвращаю. Голубчик, скажи мне, как звать полк: Георгьевской или Орденской?    Что же ты, душа моя, голубчик, доволен моим письмом или резолюциями, сие меня чрезвычайно обрадовало. Дай Боже, чтоб ты мною так был доволен, как я твоей любовью. Что ты болен, сие меня очень обезпокоивает. А мне, хотя я и нездорова, но минуту не дают покой. Черт знает, сколько уже отправила, а столько еще ждет. А у меня все кости болят.

150. Екатерина II -- Г.А. Потемкину

[До 17 декабря 1774]

   Батинька, мой друг. Грустно до безконечности, что ты недомогаешь. Чрез час или менее пришлю я мотивы к Манифесту1 и прошу тебя, буде нетрудно, оных прочесть. И буде ими доволен, то вручи их Преосвященному, дабы сочинил Манифест2. И естьли ему надобно, то и дело дам прочитать, но велико очень, и иного не выберет, как что я написала. Но надобно, чтоб для точности сохранения обрядов Преосвященный прочел Манифест о Мировиче, где увидит, как суд наряжен был.

151. Екатерина II -- Г.А. Потемкину

  

[После 17 декабря 1774]

   Bonjour, mon coeur. Каков ты, голубчик, сегодни. При сем посылаю к Вам мое маранье. Изволь читать и сказать нам о сем, буде добро и буде недобро. Душечка милая, выйдешь ли сегодни?

152. Екатерина II -- Г.А. Потемкину

  

[17 декабря 1774]

   Превозходительный Господин, понеже двенадцатый час, но не имам в возвращении окончания Манифеста, следственно, не успеют его переписывать, ни прочесть в Совете1. И посему он остановит еще на несколько дней других. И до того дня, буде начертания наши угодны, просим о возвращении. Буде неугодны -- о поправлении. И пребываем Вам верны на век.   

153. Екатерина II -- Г.А. Потемкину

  

[До 25 декабря 1774]

   Приходил ко мне Ве[ликий] Кн[язь] и сказывал мне, что по новой Генеральной репортиции шурин его написан в Лифляндской дивизии и что Вел[икая] Кн[ягиня] просит, чтоб любезный шурин написан был в С[анкт]-Петербургской дивизии1. Я на сие ответствовала, что посмотрю. Мне стыдно было сказать, что не знаю, не ведаю. Прежде сего репортиции наперед мне показывали и не выпускали ее, не показав мне. Голубчик, я тебе все показываю и не имею от тебя сокровенного. И так и ты не введи меня в людях в простяки, что со мною люди говорить будут, кто куда написано, а я принуждена буду или казаться людям о своих делах несведуща, или же непопечительна. А репортиции без меня и, не показав мне, выпустить не должно. Ты сам последнюю у меня в комнатах видел в Петергофе. Да и ни один шеф Военной Коллегии сие делать не мог. Я тебя люблю, а репортиции прошу казать.

154. Екатерина II -- Г.А. Потемкину

  

[25 декабря 1774]

   Здравствуй, душа. Каков ты сегодни? Как приидешь ко мне, покажу тебе письмо Зах[ара] Гр[игорьевича], дабы с тобою условиться, чего ответствовать. Кан[темир] совсем с ума сошел1, по признанию Зах[ара] Гр[игорьевича]. По приказанию твоему сегодня наряжусь впрах, pour Vous plaire, mon coeur {чтобы нравиться вам, сердце мое (фр.).}.

155. Екатерина II -- Г.А. Потемкину

  

[25 декабря 1774]

   Сударушка, благодарствую за милое посещенье. Святой Андрей над тобою еще не действует. Но как бы то ни было, вечно мил пребудешь.

156. Екатерина II -- Г.А. Потемкину

  

[26 декабря 1774]

   Сударушка милая, здравствуй. Прошу дать знать, каков Кавалер Святаго Андрея опочивал, ибо опасаюсь, не растрогалась ли старость его необычайными его делами, о чем скорбеть буду, еже[ли] так учинилось, понеже крепко его люблю.

157. Екатерина II -- Г.А. Потемкину

  

[Декабрь 1774]

   Мими, думаю я Захара взять к Москве, а то случится отселе отлучиться, мне то ловко Голицына бывало здесь оставить. Как советуешь?

158. Екатерина II -- Г.А. Потемкину

  

[Декабрь 1774]

   Батинька, был у меня В[еликий] К[нязь] и, говоря с жалобою на Адми[ралтейств] Коллегию, просил съездить в ней посмотреть. Я, быв на то никак не приуготовлена, сказала -- хорошо. На что он прибавил: "Все же делается положение обоих Воен[ных] Коллегий о Георгиевских кавалерах". На сие я промолчала. Душа милая, ты всякий день открываешь новые затеи.

159. Екатерина II -- Г.А. Потемкину

  

[31 декабря 1774]

   Здравствуй, душенька. Поздравляю тебя с Новым Годом и желаю тебе всякого благополучия и здравия наипаче. И любовь, и мир да утвердится от часу крепче. Сударка милая, каков ты сегодни?   

Записочки Г.А. Потемкина -- Екатерине II

март -- декабрь 1774

160.

   Матушка родная, позволь полюбопытствовать, был ли у Вас вчера Елагин. Да пожалуйте на минуту план Вашей бани.    Р_у_к_о_й _Е_к_а_т_е_р_и_н_ы_II: Елагин был у меня и все, что привез мне,подписано. План бани пришлю чрез полчаса и послала взять его у Павлова1.

161.

   Щербачев1, матушка, имеет нужду ехать на две недели в Москву. Г[ене]р[ал]--Прок[урор] болен, так просит меня доложить.    Р­_у_к_о_й _Е_к_а_т_е_р_и_н_ы II: Пущай едет. Скажи ему, батинька.

162.

   Не удалось мне, матушка Всемилостивейшая Государыня, Вам доложить. Толико Горкину окрестить новорожденную его дочь1.    Р_у_к_о_й _Е_к_а_т_е_р_и_н_ы II: Хотя завтра.   

163.

   Матушка, я не знаю, не ведаю. Француз принес пиластр [?] сам собою. Не гневайтесь на меня, ради Бога.    Р_у_к_о_й _Е_к_а_т_е_р_и_н_ы II: Батя, я не гневаюсь, а на француза досадовала, что принесли, чего таили. Да и то прошло. А тебя люблю, как душу.   

Записочки Екатерины II -- Г.А. Потемкину



Сон свои руки истекают кровью

Сон свои руки истекают кровью

Сон свои руки истекают кровью

Сон свои руки истекают кровью

Сон свои руки истекают кровью

Сон свои руки истекают кровью